— Мы решили на такси не тратиться, доберёшься сама, — написали родственники, пока Наталья стояла у выхода с чемоданом.
Наталья уставилась в экран, будто надеялась, что слова сами собой изменятся. Прочитала сообщение раз, второй, задержала взгляд на последней точке, потом молча убрала телефон в сумку и осмотрелась.
Зал прибытия в одесском аэропорту шумел, как огромный растревоженный муравейник. Кто-то катил чемоданы, кто-то махал табличками встречаемым, дети капризничали и тянули взрослых за руки. За стеклянными дверями стояла густая июльская жара — тридцать шесть градусов, а лето только начиналось.
За ней никто не приехал.
У ног — тяжёлый чемодан, на плече — дорожная сумка, в телефоне — сообщение от деверя Андрея: «Наталья, мы уже на даче обустраиваемся. Такси туда и обратно слишком дорого, сама понимаешь. Доедешь как-нибудь, автобусы туда ходят». И в конце — точка. Не «извини», не «как добралась», не хотя бы вопрос. Просто точка, окончательная и равнодушная.
Несколько секунд она стояла неподвижно, потом развернулась и направилась к стойке информации.
До Одессы Наталья добиралась из Винницы с пересадкой: сначала поездом, потом самолётом через Киев-Борисполь. Билеты она покупала за свой счёт — три тысячи триста гривен в одну сторону, потому что отпуск вроде бы был «общим», и все заранее договорились скинуться. Позже выяснилось, что это слово каждый понял по-своему: Наталья оплатила дорогу себе и мужу, Валентина Сергеевна взяла на себя продукты «на первое время», а Андрей с женой Оксаной приехали на собственной машине и посчитали расходы на бензин полноценным вкладом.
Это была уже третья поездка на дачу к свекрови у моря. И каждый раз правила менялись. Но менялись они почему-то всегда не в пользу Натальи.
— Подскажите, такси до посёлка Приморское сколько будет стоить? — спросила она у девушки за стойкой.
Та быстро взглянула в компьютер, пожала плечами:
— Примерно восемьсот гривен. Может, чуть больше, смотря какого водителя найдёте.
Наталья кивнула и вышла на улицу.
Дмитрий позвонил сам, когда она уже ждала машину.
— Наташ, ты уже едешь? Мама интересуется, когда ты картошку почистишь. Она суп к вечеру собиралась варить.
Наталья на секунду прикрыла глаза.
— Дима, я только что вышла из аэропорта.
— Ну я понял. Андрей сказал, там автобус идёт минут сорок. Вроде удобно.
— Андрей написал, что за мной никто не приедет, потому что такси дорого.
— Ну так оно и правда недёшево выходит. Туда-обратно почти тысяча шестьсот гривен.
— Я знаю, сколько оно стоит. Я сейчас как раз стою в очереди на такси и собираюсь платить сама.
На другом конце повисла короткая тишина.
— А зачем такси? Там же автобус есть.
— Дмитрий, у меня чемодан двадцать три килограмма. С ним по жаре в автобус я не полезу.
— Можно было вещей поменьше взять.
Наталья отключила звонок. Не потому, что сорвалась. Не потому, что не нашла слов. Просто разговор, по её ощущению, уже исчерпал себя.
Поездка обошлась в девятьсот гривен. Пожилой водитель, Владимир Павлович, почти всю дорогу молчал. Лишь один раз спросил, откуда она приехала. Услышав про Винницу, сочувственно качнул головой:
— Неблизкий путь у вас вышел.
Этот незнакомый человек, которого Наталья видела впервые, проявил к ней больше участия, чем семья, ожидавшая её на даче.
Дом Валентины Сергеевны находился почти у самого моря. Для Натальи это было единственное настоящее достоинство этого места. Всё остальное выглядело как набор обязательств: участок соток на восемь, старенький домик с тремя спальнями, летняя кухня под навесом и огород, который свекровь с нежностью называла «моей радостью», а Наталья про себя — «ещё одной причиной, по которой отпуск здесь отпуском не считается».
Когда такси затормозило у калитки, Андрей как раз вышел во двор со шлангом и поливал грядки.
— О, Наталья добралась! — бодро сказал он, словно ничего особенного не произошло. — Ну как, нормально доехала?
— Нормально.
— Вот видишь, я же говорил, автобус там удобный.
— Я приехала на такси.
Андрей удивлённо приподнял брови, будто она призналась в чём-то совершенно нелепом.
— Зачем? Там же автобус почти каждый час ходит.
Наталья не стала отвечать. Она прошла мимо него через калитку и покатила чемодан по узкой дорожке к дому.
Валентина Сергеевна стояла в летней кухне и мешала что-то в большой кастрюле. Крепкая женщина шестидесяти восьми лет, с короткой стрижкой и привычкой говорить таким тоном, будто любое её слово уже давно утверждено и обсуждению не подлежит.
Свекровь подняла голову, увидела Наталью и произнесла:
— Наталья