Дмитрий проявил себя «по-мужски» один-единственный раз: подкрутил протекающий кран, после чего два дня ходил с видом человека, выполнившего годовую норму помощи. Оксана лежала на солнце и листала телефон. А Наталья тем временем варила, жарила, мыла, подметала и таскала сумки с продуктами.
На четвёртые сутки привычный порядок дал трещину.
Валентина Сергеевна появилась к завтраку и, даже не присев, распорядилась:
— Наталья, сегодня займись окнами. Я обычно в начале лета их перемываю, а в этом году никак руки не дошли.
Наталья медленно оторвалась от чашки.
— Валентина Сергеевна, я вообще-то в отпуске.
В летней кухне мгновенно стихли все звуки. Дмитрий бросил на неё быстрый взгляд. Андрей перестал жевать. Оксана опустила глаза в тарелку, будто там внезапно появилось что-то крайне важное.
— Что ты сказала? — холодно уточнила свекровь.
— Я сказала, что приехала отдыхать. Обед приготовить, посуду после всех вымыть — ладно, я это делаю. Но мыть окна в доме, который мне не принадлежит, вместо отпуска я не собираюсь.
Валентина Сергеевна заметно напряглась и выпрямила спину.
— Этот дом не чужой. Это место, куда тебя каждое лето принимают.
— А я сюда приезжаю за свои деньги и почему-то работаю здесь больше, чем у себя дома.
— Наталья, — предупреждающе произнёс Дмитрий.
— Дим, не надо, — спокойно остановила она его. — Я сейчас скажу всё ровно и без крика. Валентина Сергеевна, я к вам отношусь с уважением и всегда помогала, когда могла. Но я добиралась сюда восемь часов, меня никто не встретил, такси от вокзала я оплатила сама. И билеты на поезд для нас двоих с Дмитрием, между прочим, тоже покупала я. С первого дня я готовлю, убираю, хожу за продуктами. Мыть окна — это уже не помощь родственнице. Это работа, только почему-то бесплатная.
— Ты себе позволяешь как со мной разговаривать? — голос Валентины Сергеевны стал жёстким.
— Обыкновенно разговариваю. Просто впервые — честно.
Дмитрий резко поднялся из-за стола.
— Наталья, выйдем. Сейчас.
— Нет, — ответила она, не двигаясь с места. — Я завтракаю и никуда выходить не собираюсь.
Андрей неловко кашлянул и отвернулся. Оксана так и сидела, не поднимая глаз. Валентина Сергеевна смотрела на Наталью с неподвижным, почти каменным выражением лица.
— То есть родной матери помочь ты отказываешься?
— Я отказываюсь мыть окна. Это не одно и то же.
Остаток завтрака прошёл в тяжёлой тишине. Ложки стучали о тарелки слишком громко, никто не решался начать разговор.
Когда Наталья вышла во двор, Дмитрий догнал её у калитки и заговорил вполголоса, то и дело оглядываясь на дверь:
— Зачем ты это устроила?
— Я ничего не устраивала.
— Мама теперь расстроена.
— Дмитрий, я тоже была расстроена. Ещё на вокзале. Когда получила сообщение, что меня никто не встретит.
— Это совершенно разные вещи.
— Вот именно это я и пытаюсь тебе объяснить.
Он какое-то время смотрел на неё молча, будто подбирал ответ, но в итоге только махнул рукой и ушёл к морю. Один.
Наталья достала телефон и написала Ирине: «Нужно поговорить. Сможешь позвонить?»
Ответного сообщения не последовало — Ирина просто набрала её почти сразу.
— Слушаю. Что случилось?
Наталья вышла за калитку, прошла немного по узкой улице, где старые деревья давали редкую тень, и рассказала всё с самого начала: как ей написали, что встречать никто не будет, как она добиралась сама, как три дня молча тянула на себе кухню и уборку, и чем закончился сегодняшний завтрак. Ирина не перебивала ни разу.
Когда Наталья наконец замолчала, подруга спросила:
— А чего ты сейчас хочешь?
— Не знаю, — устало призналась Наталья. — Наверное, чтобы хоть кто-нибудь наконец увидел, что происходит.
— Они видят, Наташ. Просто им намного удобнее делать вид, что всё нормально.
— Ира, я сама оплатила этот отпуск. Билеты — мои деньги. Я каждый день готовлю, мою, убираю. Теперь меня ещё поставили перед фактом, что я должна окна перемывать. А муж вместо того, чтобы хотя бы выслушать, встал на сторону матери и приказал мне выйти из-за стола.
На том конце линии на секунду стало тихо.
— Наталья, ты помнишь, как три года назад оформляли эту дачу?
Она остановилась посреди дорожки.
— В каком смысле?
— Ты тогда рассказывала. Валентина Сергеевна переоформляла документы, и там возникал вопрос с долями. Кажется, Дмитрий что-то подписывал.
Наталья медленно пошла дальше, уже не глядя по сторонам.
— Да, было такое. При переоформлении обсуждали доли. Свекровь собиралась оформить дом на двух сыновей поровну. Потом Андрей сказал, что хочет выкупить долю Дмитрия. Они вроде договорились, что Андрей отдаст деньги напрямую Дмитрию. Но чем всё закончилось, я точно не знаю.
— Дмитрий тебе говорил, получил ли он эти деньги?
— Нет. Я как-то спросила, а он ответил: «Разобрались». Я не стала вмешиваться.
— Наталья, — голос Ирины изменился, стал собранным и деловым, тем самым тоном, который Наталья про себя называла «юридическим». — Ты понимаешь, что если доля в этой даче до сих пор оформлена на Дмитрия, то с точки зрения закона это может быть совместным имуществом, и ты тоже имеешь к нему отношение?
Наталья замерла под деревом.
— Ты хочешь сказать?