— Вы ведь сами прошлым летом всю поездку были недовольны, — с невинным видом напомнила Марина. — Вам там решительно всё не нравилось. Помните? Вода в море чересчур солёная, кормят отвратительно, порции крошечные, солнце палит без жалости, а деньги потрачены впустую. Вы потом еще почти год повторяли, что лучше вашей дачи места нет и что отдыхать нужно только там, среди грядок, а не у моря.
— Марина, ну зачем ты так… — попыталась вмешаться Галина Юрьевна, но дочь мягко, без грубости, подняла руку, давая понять, что еще не закончила.
— Поэтому я и решила больше вас не мучить, — ровным голосом продолжила Марина. — Зачем везти людей туда, где им плохо, скучно и неуютно? Нравится дача — замечательно. Отдыхайте там, поливайте огурцы, собирайте кабачки, ходите в баню, наслаждайтесь свежим воздухом. Это ваш выбор, и я его принимаю. Но лично мне хочется хотя бы раз в год видеть море. И, насколько я понимаю, я имею на это право. Мы с Полиной провели время просто великолепно.
Наталья Павловна и Галина Юрьевна замерли, словно перед ними вдруг оказалась не Марина, а совершенно чужая женщина. Они привыкли к другой дочери и племяннице — удобной, уступчивой, всегда готовой подстроиться, сгладить острые углы и виновато улыбнуться в ответ на любой упрек.
— Марина… — наконец с трудом произнесла Галина Юрьевна. — Ну что ты такое говоришь? Мы ведь не это имели в виду. Ну поворчали немного, с кем не бывает… Мы же просто… Ты всё перевернула! Совсем неправильно поняла!
— Нет, мам, — Марина улыбнулась спокойно, но в этой улыбке уже не было прежней покорности. — Я как раз поняла всё очень точно. Просто я повзрослела и научилась слышать не только интонации, но и слова. Так что теперь отдых у нас будет отдельный. Каждый проводит отпуск там, где ему действительно хорошо. Вы — на даче, рядом с грядками. Я — у моря, с друзьями.
Она сделала шаг назад, взялась за ручку двери и снова широко распахнула ее, недвусмысленно показывая, что разговор окончен.
— А теперь простите, я правда очень устала после дороги. Мне нужно разобрать чемодан, принять душ и наконец лечь спать. Завтра рано вставать на работу. Потом как-нибудь созвонимся. Хорошего вечера.
Женщины растерянно переглянулись, но возразить сразу не смогли. Марина спокойно выпроводила их за порог.
— Марина, но мы же… — уже с лестничной площадки попыталась продолжить Наталья Павловна.
— Всего доброго, тетя Наталья. Мам, тебе тоже спокойного вечера, — с той же вежливой улыбкой сказала Марина и закрыла тяжелую входную дверь.
Замок сухо щелкнул.
Марина прислонилась к двери спиной и на несколько секунд замерла. В прихожей стало удивительно тихо. Снаружи еще слышались приглушенные голоса, шуршание пакета, недовольное перешептывание матери с тетей. Потом шаги медленно удалились вниз по лестнице.
Марина продержалась ровно до того момента, пока звук каблуков окончательно не стих. А потом прикрыла рот ладонью и расхохоталась — громко, искренне, почти до слез.
Вот уж чего она точно не ожидала, так это того, что маленький урок окажется настолько метким. Наталья Павловна и Галина Юрьевна были уверены, что смогут бесконечно давить на ее чувство вины, капризничать, обижаться, а она, как раньше, будет суетиться вокруг них и пытаться всем угодить.
— Ничего, — пробормотала Марина, вытирая выступившие от смеха слезы и поднимая чемодан. — Пару лет съезжу к морю одна. Отдохну по-человечески, приду в себя… А потом, может, снова возьму их с собой. Может быть. Когда-нибудь. Наверное.