— Дмитрий едет на десятом месте, сверху, — Наталья произнесла это так, будто вопрос уже решён. — Он не переносит высоту. Переберитесь наверх, а он ляжет на вашу полку.
Она вошла в купе с тростью, наклонилась ко мне и вслух сверила номер в моём билете, заглянув почти через плечо.
— Одиннадцатое, нижнее. Значит, это вы. У нас к вам просьба.
Я в тот момент как раз запихивала под сиденье дорожную сумку. Внутри звякнули три банки варенья, которые я везла сестре. Куртку я ещё даже не сняла. Поезд не тронулся, за окном всё ещё толпились провожающие с пакетами.
В коридоре за Натальей стоял Дмитрий с двумя сумками. Он разглядывал пол и выглядел так, словно мечтал исчезнуть хотя бы на соседнем перроне.
— Эту полку я купила за три недели до поездки, — ответила я. — Нижняя стоила тысячу пятьсот шестьдесят гривен, верхняя — тысячу двести сорок.
— Так мы вам доплатим разницу! — оживилась Наталья и уже полезла в сумочку. — Триста двадцать гривен, прямо сейчас.
Но эти деньги мне были ни к чему. Я просто хотела занять то место, которое сама выбрала.
— Вы же едете одна, — не отступала она. — Какая вам разница, где лежать?
— Для меня разница есть.
— А для него она ещё больше. У него с детства такое. В лагере однажды ночью слез с верхней полки и до утра просидел в коридоре.
— Мам, не надо, — тихо сказал Дмитрий.
Он наконец поднял глаза и посмотрел на меня.
— Я не боюсь высоты. Просто не люблю её, это не одно и то же. Решил поехать с мамой в самый последний момент, нижних мест уже не осталось. Это моя ошибка.
— Вот, слышите, он и сам признаёт, — тут же сказала Наталья.
Она опустилась на девятое нижнее место и прислонила трость к стене.
— У вас ведь тоже нижняя, — заметила я. — Почему?
— Я своё место ещё в сентябре брала. Наверх я не залезу.
— То есть вы тоже позаботились заранее.
Сергей с двенадцатого места, которому тоже досталась верхняя полка, стоял неподалёку в проходе.