— Хотя бы в соседнем купе, — добавила я.
Андрей покачал головой, раскладывая запечатанные комплекты белья по полкам.
— Вагон забит полностью, свободных мест нет вообще. По документам у меня каждый на своём месте числится. А уж кто где уляжется — мне неважно, главное, чтобы утром все были в вагоне. Чай кому-нибудь принести?
— Вы ей объясните! — Наталья резко обернулась к нему.
— Я не арбитр, — спокойно ответил Андрей. — Два стакана чая делать или три?
Состав дёрнуло, и поезд медленно тронулся. За окном перрон начал уплывать назад. Дмитрий молча забросил тяжёлую сумку на свою десятую полку, снял куртку и вздохнул.
— Я посижу в коридоре. Мам, перестань уже.
— Пусть лучше здесь у стола сидит, — сказала я. — Хоть всю ночь, если хочет. Чай попьёт. Но спать я буду на своём месте.
— Сидеть и спать — разные вещи, — сухо заметила Наталья.
— В этом она права, — негромко произнёс Сергей.
Я и без него это понимала.
— Да бросьте, — Наталья смотрела уже не на меня, а на Сергея, будто меня рядом вовсе не было. — Она уступит. Сразу видно, нормальная женщина.
Я почти сдалась. Уже набрала воздуха, чтобы произнести это несчастное «хорошо». Слово буквально упёрлось в зубы.
— Нет, — сказала я. — Меняться не буду.
Наталья промолчала. Она быстро сгребла со столика тысячу и двести гривен, сунула деньги в сумочку, и застёжка щёлкнула так громко, что звук разнёсся по всему купе.
— Сами когда-нибудь попросите, — бросила она в сторону стены. — Вот тогда и посмотрим.
— Простите за маму, — тихо сказал Дмитрий и вышел в коридор.
— И правильно сделали, — почти шёпотом поддержал Сергей и снова уткнулся в телефон.
Свет приглушили ближе к половине двенадцатого. Постельный комплект оказался холодным, слегка отсыревшим; наволочка отдавала стиральным порошком и хлоркой.
Наталья легла лицом к стене, но по неровному дыханию было ясно: она не спит.
Дмитрий остался на откидном сиденье в коридоре, держа куртку на коленях. Через стекло двери его тёмный силуэт то исчезал, то снова проступал, когда поезд проходил ярко освещённые станции.