У столика Сергей задержался, пролистывая что-то в телефоне, но теперь сунул его в карман и поднял глаза.
— Мне тоже верхняя досталась, и я как-то не возмущаюсь, — сказал он. — Билет есть билет. Хотя человека, конечно, по-человечески жаль.
— Жаль, — согласилась я. — Только нижнюю полку выбирала я сама, а не Дмитрий.
Наталья сжала губы в тонкую линию.
— У меня пенсия десять тысяч четыреста гривен, — произнесла она. — А вам я предлагаю четыреста восемьдесят. Вы вообще понимаете?
— Я у вас ничего не просила.
— Берите.
Она вытащила из кошелька несколько купюр, отсчитала нужную сумму и положила на столик, придавив пальцами, будто боялась, что деньги сбегут.
Выходило на сто шестьдесят гривен больше разницы. Я быстро прикинула: ехать нам до утра, больше десяти часов. Меньше шестнадцати гривен за час сна на верхней полке. За такую плату уступать нормальное место мне ещё не доводилось.
Я поднялась на ступеньку возле столика, ухватилась за холодную металлическую перекладину и заглянула на десятую полку. Матрас лежал туго скрученным рулоном, потолок нависал так низко, что до него легко было дотянуться ладонью. В стенке негромко зудела лампочка.
— Ну? — поторопила Наталья.
— Дайте мне минуту подумать.
— Да что тут обдумывать?
Я спустилась и снова села на своё место. От рук пахло железом.
Однажды я уже уступила. Лет десять назад мы с Игорем ехали в плацкарте к его родственникам, и сосед из нашего отсека попросил поменяться: ему хотелось лечь рядом с женой.
Я тогда согласилась. Взамен получила боковушку возле туалета. До самого утра хлопала дверь, тянуло хлоркой, а под потолком раздражающе моргала лампа.
Утром Игорь сказал только одно:
— Ты бы хоть спросила, что тебе дадут взамен.
Но я не спросила. Мне всегда было стыдно отказывать, когда на меня смотрели с такой просьбой.
В купе заглянул Андрей, держа в руках стопку пакетов с постельным бельём.
— Что у вас тут происходит?
— Место поменять просят, — пояснил Сергей.
— А другой нижней полки у вас нет? — спросила я.