В этот миг во мне что-то сухо щёлкнуло. Не истерично, не громко — скорее так, как защёлкивается надёжный замок.
Их задумка оказалась примитивной до наглости. Квартира была приобретена нами уже в браке, формально — общая. Только вот ипотечные платежи уходили с моей карты, на которую капала моя зарплата, тогда как Роман годами «разбирался в себе» и в семейный бюджет вносил разве что обещания.
Ремонт, который Галина Сергеевна теперь преподносила как едва ли не свой вклад, я закрывала своим личным потребительским кредитом. Все эти обои, плитка, двери, проводка — всё проходило через мои счета.
Пока я три года считала каждую гривну и отказывала себе даже в мелочах, Галина Сергеевна на новоселье торжественно вручила нам набор кастрюль, купленный по скидке.
Уже на следующий день я взяла выходной за свой счёт и записалась к юристу. С собой принесла всё, что смогла собрать: выписки по платежам, кредитный договор, квитанции за стройматериалы, переводы мастерам. Юрист неторопливо пролистал документы, уточнил несколько деталей и молча кивнул.
В пятницу Роман оставил мой паспорт на тумбе у входной двери.
— Завтра не забудь взять, — сказал он как бы между прочим.
— А с какой стати ты вообще трогал мои документы?
— Лар, ну не начинай, — поморщился он. — Мама сказала, что без паспорта в ЦНАПе нас просто отправят обратно.
— То есть твоя мама уже и моими бумагами распоряжается?
Он замялся, отвёл взгляд.
— Она просто хочет помочь.
У Галины Сергеевны помощь всегда выглядела одинаково: сначала она выясняла, где лежит твой паспорт, потом нащупывала больное место, а после уверенно заявляла, что всё это ради семьи.
В субботу она явилась «поговорить спокойно и по-человечески». Причём пришла, конечно, не с пустыми руками.
В одной руке Галина Сергеевна держала прозрачную папку с заранее распечатанными заявлениями, в другой — контейнер с жареными котлетами и картофельными зразами.
— Я вам тут домашнего принесла, — сообщила она, водружая еду на стол. — А то ещё подумаешь, будто я к вам с каким-то расчётом.
От котлет тянуло чесноком, от зраз — сливочным маслом, а от всей этой сцены — дешёвым спектаклем под названием: «Я вас кормила, теперь отдавайте квадратные метры».
Свекровь устроилась за столом, аккуратно разложила перед собой бланки и сцепила пальцы домиком. Затем с подчёркнутой важностью шлёпнула сверху свой бордовый паспорт.
В этот момент у неё зазвонил телефон. Она ответила прямо при мне, сладким до приторности голосом:
— Да, Ирина. Да почти всё уже уладили. Сейчас одну бумажку подпишем — и вопрос закрыт.
Закончив разговор, она придвинула ко мне листы и тоном, не допускающим возражений, произнесла:
— Ларочка, распишись вот здесь. А потом спокойно сядем за стол.