— А ты, если занята, можешь подъехать позже. Главное — Веру привези, — однажды сказала Валентина Сергеевна так спокойно, будто в этой фразе не было ничего обидного.
Я тогда приехала вместе с дочерью, к назначенным двенадцати. На столе уже стояли тарелки — ровно семь, хотя собраться должны были восемь человек.
— Ой, Марина, я решила, что ты позже будешь, — всполошилась свекровь.
Она быстро принесла ещё одну тарелку, положила приборы, пододвинула стул. Формально всё исправила за минуту, и устраивать сцену из-за такого было бы нелепо. Но именно с подобных мелочей у меня постепенно и сложилось ощущение: Вера для Валентины Сергеевны — родная внучка, Константин — сын, свой человек. А я вроде как приложение к ним, удобная помощница, которая всегда где-то рядом.
За четыре дня до семейной фотосессии свекровь отправила мне список снимков, которые хотела получить. Сначала я подумала, что просто невнимательно прочитала и она кого-то пропустила. Перечитала ещё раз. В перечне значились Валентина Сергеевна с мужем, её дочь Юлия с Даниилом, Константин, наша шестилетняя Вера, отдельно все внуки и потом вся семья вместе.
Меня в этом списке не было вообще.
И это при том, что фотографа искала я. Студию бронировала тоже я. С визажистом договаривалась я же, причём сразу на троих. До воскресенья оставалось совсем немного, и я никак не могла понять: свекровь правда решила убрать меня из семейных кадров или ей казалось нормальным, что я всё подготовлю, привезу ребёнка, встречу специалистов, а потом тихо отойду в сторону?
Вечером я получила ответ, хотя до этого старалась убеждать себя, что придираюсь.
Мы с Константином женаты уже восемь лет. Открытой войны с его мамой у меня никогда не было. Валентина Сергеевна не являлась к нам без звонка, не просила ключи от квартиры, не лезла в наши траты и покупки. Со стороны наши отношения вполне могли показаться спокойными и даже приличными.
Только почему-то все семейные заботы незаметно перекочевали ко мне.
Когда Валентина Сергеевна праздновала юбилей, именно я подбирала кафе, звонила администратору, согласовывала рассадку и уточняла детское меню. На день рождения Виктора Николаевича меня попросили собрать со всех деньги и заказать общий подарок. Перед праздниками я обычно выясняла, кто во сколько приедет, сколько людей будет за столом и кому что удобнее.
— Марина, у тебя это как-то быстрее выходит, — говорила свекровь. — Ты же всё через телефон умеешь.
Я соглашалась. Мне и правда было проще самой оформить бронь или написать администратору, чем несколько дней читать семейные переписки и слушать бесконечные обсуждения.
Первый раз мне стало неприятно на том самом юбилее Валентины Сергеевны. Я приехала в кафе раньше всех, помогла разобраться, кого куда посадить, потом ещё несколько раз ходила к администратору, потому что в заказе что-то перепутали. А под конец вечера свекровь собрала родных у стены и протянула мне телефон.
— Марина, сфотографируй нас, пожалуйста. У тебя хорошо получается.
Я сделала несколько снимков. На них были Валентина Сергеевна с мужем, Константин, Юлия, её муж Даниил и дети. Потом Юлия подозвала официантку и настояла, чтобы сделали общий кадр уже со мной.
На следующий день свекровь разослала родственникам фотографии. Того единственного снимка, где была я, среди них не оказалось.
Я промолчала. Решила: может, кадр неудачный, кто-то моргнул или свет плохо упал. В конце концов, не из-за каждой мелочи же начинать разговор.
Но спустя несколько месяцев повторилась история с субботним обедом, когда Веру попросили привезти к двенадцати, а для меня места за столом как будто заранее не предусмотрели. И после этого я уже начала замечать такие эпизоды чаще.
Идея с фотосессией принадлежала самой Валентине Сергеевне. В начале сентября она написала в семейный чат, что хочет красивые семейные фотографии, а не случайные кадры, сделанные на телефоны.