Зато роль удобного координатора за мной, как выяснилось, всё ещё сохранялась.
Я не стала спорить и произнесла только:
— Хорошо.
Валентина Сергеевна, похоже, была готова к возражениям. Она задержала на мне взгляд на несколько секунд, словно ждала продолжения, потом попрощалась с Верой и ушла.
Отменять в итоге пришлось именно то, что я сама же и бронировала.
Константин вернулся на кухню, опустился на стул и сказал:
— Я поговорю с мамой. Может, пока не будем всё снимать? Приедем, сделаем нормальные фотографии, а её список просто не станем учитывать.
Я представила воскресенье: студия, дети, фотограф с камерой в руках, а взрослые выясняют, кто рядом с кем имеет право стоять и кого вообще считать семьёй.
— Я не поеду туда в качестве помощницы, — ответила я. — И устраивать разборки прямо на месте тоже не хочу.
Я взяла телефон и открыла мессенджер.
Сначала написала фотографу: из-за семейных обстоятельств съёмку нужно отменить. Она ответила спокойно, сказала, что освобождает это время. Предоплата в две тысячи гривен осталась у неё — такие условия были указаны ещё при бронировании, и я их видела.
После этого я связалась со студией. До назначенного времени оставалось больше трёх суток, поэтому администратор подтвердил отмену и оформил возврат внесённой суммы. Деньги поступили на карту не сразу, а только через несколько дней.
Визажист тоже сняла выезд и три записи подряд. Основную часть аванса она вернула переводом, оставив небольшую сумму за уже понесённые расходы. Об этом она заранее написала в переписке, так что неожиданностью это не стало.
Чужие договорённости я не трогала. Все три брони были оформлены лично мной: на моё имя, с моего номера и через мои сообщения.
Когда с отменами было закончено, я написала в общий семейный чат:
«Фотографа, студию и визажиста я отменила. Все бронирования были сделаны на меня. Если съёмка всё ещё актуальна, пожалуйста, оформите новые записи на того человека, который будет этим заниматься».
Телефон почти сразу ожил.
Валентина Сергеевна прислала: «Ты это серьёзно?»
Юлия тут же спросила, почему её заранее никто не предупредил.
Следом пришло ещё одно сообщение от свекрови: «Мы же уже обо всём договорились!»
Константин взял свой телефон. Через пару минут он повернул экран ко мне и показал, что написал матери:
«Мам, Марина всех предупредила. Ты сама сказала, что её на семейной фотосессии не будет. Значит, теперь организуй всё сама или попроси меня».
Он не объявлял бойкот, не требовал немедленных извинений и не устраивал демонстративных сцен. Просто впервые не предложил мне молча всё исправить ради общего спокойствия.
За оставшиеся дни собрать новую съёмку у них так и не получилось.
На следующий день Валентина Сергеевна попросила у Константина номер фотографа. Он отправил контакт без вопросов.
Но воскресное время уже заняла другая семья. Тогда свекровь начала искать нового фотографа, а Юлия одновременно обзванивала студии. Подходящий зал нашёлся только на вечер, а в это время Виктор Николаевич уже никак не мог приехать.
Потом Валентина Сергеевна предложила просто перенести всё на две недели вперёд. Но на эту дату уже не получалось у Даниила.
— Мам, тогда какой смысл в семейной фотографии, если моего мужа на ней не будет? — возмутилась Юлия по телефону.
Мы с Константином услышали это, потому что разговор шёл на громкой связи. Он посмотрел на меня, но мы оба промолчали.
С визажистом история повторилась почти один в один. Валентина Сергеевна была уверена, что можно просто «оставить свою запись», будто ничего не изменилось. Но прежняя договорённость была не отдельным визитом, а одной общей заявкой: выезд мастера и три последовательных времени подряд. После моей отмены визажист уже перестроила свой день.
В итоге воскресная фотосессия так и не состоялась.