Идею в чате быстро одобрили.
Примерно через час Валентина Сергеевна набрала уже меня отдельно.
— Только возьми организацию на себя, ладно? — попросила она. — Я в этих фотостудиях совсем не разбираюсь. Нужен какой-нибудь светлый зал и хороший фотограф.
Несколько вечеров подряд мы с Константином просматривали страницы фотографов, сравнивали портфолио, читали отзывы. В итоге остановились на женщине, у которой большие семьи на снимках выглядели живыми, а не расставленными по линейке. Я написала ей в мессенджере, уточнила свободные даты и количество человек. Чтобы закрепить время, перевела предоплату — две тысячи грн, а оставшуюся часть договорились внести уже после съёмки.
Студию я подбирала так, чтобы Виктору Николаевичу не пришлось тащиться через весь город. В итоге выбрала зал недалеко от метро и забронировала его на два часа. В правилах, которые мне прислали, отдельно было указано: отказаться без потери предоплаты можно не позже чем за три дня.
Потом Валентина Сергеевна решила, что ей нужен визажист с выездом на дом. Юлия тоже захотела сделать макияж, а свекровь заодно заметила, что и мне «не помешает привести лицо в порядок». Я нашла мастерицу и записала нас на три времени подряд.
Все брони, переписки и договорённости были оформлены на моё имя и мой номер. Предоплаты пока закрывали мы с Константином, а в общий чат я отправила итоговую сумму и написала, что можно будет рассчитаться после фотосессии. Никто не спорил, вопросов тоже не задавал.
За неделю до воскресенья фотограф попросила заранее прислать состав семьи и примерный список кадров, чтобы в студии не терять время на обсуждения. Я составила обычный план: общий портрет, Валентина Сергеевна с Виктором Николаевичем, они же с внуками, Юлия с мужем и сыном, мы с Константином и Верой, дети отдельно.
Фотограф ответила, что такого списка вполне достаточно.
А потом неожиданно появился другой — «правильный» вариант.
Во вторник вечером свекровь заехала к нам забрать контейнеры, которые оставила после прошлого обеда. Я как раз раскладывала вымытую посуду по шкафам, а Константин в комнате помогал Вере собрать вещи на следующий день.
Уже стоя в прихожей, Валентина Сергеевна вдруг спросила:
— Ты фотографу написала, кого с кем снимать?
— Да, ещё на прошлой неделе отправила.
— Покажи. Я тут сама подумала и решила, какие кадры нам нужны.
Я открыла переписку и протянула ей телефон. Она пробежалась глазами по списку и сразу поморщилась.
— Нет, это лишнее. Сейчас я свой вариант пришлю.
Почти тут же мой телефон коротко завибрировал. В сообщении было всего шесть пунктов. В общем кадре значились Валентина Сергеевна, Виктор Николаевич, Юлия, Даниил, Константин и двое внуков.
Я перечитала список ещё раз.
— А меня где поставить? — спросила я.
Свекровь спокойно защёлкнула замок на сумке.
— Тебя на этих фотографиях не нужно.
— На каких именно?
— На семейных, — ответила она так, будто объясняла очевидную вещь. — Потом, если останется время, можно вас троих отдельно снять.
Из комнаты вышел Константин. Последние слова он уже услышал.
Я указала на имя Даниила в сообщении:
— А он тогда почему есть на общем снимке?
— Даниил уже давно член семьи, — сухо сказала Валентина Сергеевна.
Мы с Константином были женаты восемь лет. Юлия с Даниилом — девять.
— То есть всё решает один лишний год? — спросил Константин.
Свекровь раздражённо выдохнула.
— Не надо передёргивать. Я хочу фотографии своих детей, своих внуков и тех людей, которых считаю по-настоящему близкими. Что в этом странного?
Потом она перевела взгляд на меня и произнесла уже без намёков:
— На семейной фотосессии тебя не будет.
Сказано это было не на повышенных тонах, а почти буднично, деловым голосом.
— Но приехать ты, конечно, можешь, — добавила она. — Веру привезёшь, поможешь ей переодеться. У вас же ещё макияж заказан.
После этих слов уточнять было уже нечего. Меня просто не считали участницей семейной съёмки.