и вот теперь явился требовать кусок от чужого труда. Мне нужна моя часть. Или ты сегодня же переводишь мне один миллион двести тысяч гривен как компенсацию, или я иду в суд. А там добьюсь ареста твоих станков, счетов мастерской и даже квартиры. Не сомневайся, после такого удара твое дело долго не протянет: заказчицы исчезнут быстрее, чем ты успеешь им объяснить, что происходит.
Входная дверь тихо скрипнула, впуская с улицы прохладный воздух, и в ателье вошла Виктория. Высокая, прямая, в темном элегантном пальто, с плотной кожаной папкой под рукой, она поразительно напоминала Наталью — тем же мягким овалом лица и тем же спокойным, уверенным взглядом, от которого становилось неуютно тем, кто привык давить криком.
Девушка задержалась у порога, быстро окинула взглядом незнакомца, стоявшего посреди зала, и вопросительно посмотрела на мать.
— Мам, что-то случилось с поставкой фурнитуры? — ровным голосом уточнила Виктория, снимая пальто и аккуратно вешая его на стойку. — У входа какой-то посторонний мужчина, а ты не работаешь, хотя через десять минут должна приехать невеста на примерку корсета.
— С фурнитурой все в порядке, дочка, — ответила Наталья, даже не изменившись в лице. — Это твой биологический отец решил выбраться из небытия. Пришел взыскать с нас один миллион двести тысяч гривен за то, что пятнадцать лет назад великодушно исчез и позволил нам выживать без него.
Виктория медленно повернула голову к Сергею. Под ее прямым, внимательным взглядом он заметно растерялся, неловко дернул плечом и попытался принять вид человека строгого, но справедливого, будто перед ним была не взрослая девушка, а ребенок, которому можно прочитать воспитательную лекцию.
— Здравствуй, доченька, — пробормотал Сергей и сделал неопределенное движение рукой, словно собирался обнять ее, но в последний момент передумал. — Выросла совсем. Красавица стала. Я тогда уехал не просто так, а ради твоего будущего. Хотел заработать, подготовить почву, подняться. А мать твоя, как обычно, все выворачивает, настраивает тебя против меня. Сейчас мы обсуждаем серьезные денежные вопросы, тебе лучше не вмешиваться.
— Мое будущее оплачивала мама, — холодно произнесла Виктория, проходя к рабочему столу и кладя перед Натальей папку. — Она оплачивала его ночами без сна, заказами до рассвета и руками, которые потом дрожали от усталости. А в денежные вопросы мастерской я как раз обязана вмешиваться. Я веду отчетность, готовлю документы и прохожу практику на юридическом факультете. Так что объясните, пожалуйста, на каком основании вы требуете деньги с предприятия, к которому не имеете отношения?
— На основании семейного законодательства, — резко ответил Сергей, раздражаясь от того, что ни жена, ни дочь не испугались его напора. — Твоя мать поднялась на моих накоплениях. Когда я уезжал, на счетах оставались приличные деньги. Она ими воспользовалась, вложила в это дело, а теперь делает вид, будто все сама. Я имею право вернуть свое — с учетом обесценивания денег и доли в бизнесе, который вырос из тех средств.
Наталья несколько секунд смотрела на него молча. Потом уголок ее губ чуть дрогнул. В этой усмешке не было ни злости, ни суеты — только ледяное спокойствие человека, который давно пережил боль, все запомнил и на всякий случай подготовился к любому разговору.
— Виктория, присмотри, пожалуйста, за залом, — негромко сказала она, снимая рабочий фартук и аккуратно складывая его на край раскройного стола. — А ты, дорогой родственник, пройдем со мной в кабинет. Посмотрим на твои миллионы. Заодно посчитаем, каким именно был твой семейный вклад.
Сергей довольно фыркнул, метнул в сторону дочери самодовольный взгляд и последовал за Натальей в небольшую комнату за перегородкой из матового стекла. В кабинете стоял массивный письменный стол, два кресла для посетителей и тяжелый темно-серый несгораемый сейф.
Наталья не предложила ему сесть. Она подошла к сейфу, ввела короткую комбинацию на электронном замке и с усилием открыла тяжелую дверцу. С нижней полки женщина достала толстую картонную папку, перевязанную тканевыми тесемками. На обложке синим маркером аккуратно было написано: «Архив. Платежи и обязательства».
— Ты правда решил, что перед тобой наивная женщина, которую можно напугать парой юридических фраз, вычитанных в интернете? — спросила Наталья, садясь за стол и развязывая тесемки на папке. — Серьезно думал, что за пятнадцать лет я забыла, как именно ты исчез из нашей жизни?
— Факты от этого не меняются, — упрямо буркнул Сергей, опускаясь в кресло напротив и вытягивая ноги. — Деньги на нашем счете были нажиты в браке. Ты их сняла и вложила в мастерскую. Суд это учтет, можешь даже не сомневаться.
— Прекрасно. Тогда начнем именно с фактов, — Наталья раскрыла папку и достала пожелтевший, но тщательно сохраненный лист формата А4 с синей печатью банка. — Узнаешь? Это расширенная архивная выписка по счетам за тот самый ноябрь. Заверена управляющим отделения. Давай вместе прочтем, чтобы освежить твою избирательную память.
Она пододвинула документ ближе к Сергею и постучала ногтем по колонке с суммами.
— Смотри внимательно. Двенадцатого ноября на нашем общем вкладе было сто пятьдесят две тысячи гривен. Эти деньги мои родители подарили нам на годовщину, когда продали доставшийся им земельный участок, и туда же вошли мои собственные накопления с заказов. А теперь обрати внимание на следующую строку — именно с нее начинается самое интересное.