Из комнаты тянулись приглушённые голоса, чей-то беспечный смешок и бормотание включённого телевизора. Юлия молча переступила через валявшиеся поперёк прохода кроссовки Полины, сняла обувь и, не задерживаясь в коридоре, направилась в гостиную.
То, что она увидела, вполне могло стать финальной сценой какой-нибудь дешёвой комедии. Полина устроилась на светлом диване, забравшись на него с ногами, и куталась в любимый шёлковый халат Юлии. Рядом, раскинувшись так, будто находился у себя дома, сидел высокий нескладный парень в мятой футболке. На стеклянном столике красовались чашки с остывшим кофе, раскрытые пачки печенья, а крошки щедрым слоем покрывали обивку дивана.
Полина вскочила так стремительно, что чашка на столе опасно качнулась. В её глазах одновременно мелькнули испуг, стыд и быстро разгорающаяся злость.
— Вы вообще в себе?! — сорвалась она на визг, судорожно запахивая на груди чужой халат. — Зачем было ломать дверь? Я же сказала: завтра отдам ключ! Вы меня перед моим парнем унижаете! Ведёте себя как какая-то дикарка!
Юлия даже не удостоила племянницу взглядом. Всё её внимание было приковано к незваному гостю.
— Молодой человек, слушай внимательно, — произнесла она ровно, но так холодно, что парень сразу выпрямился. — У тебя есть одна минута. Ровно шестьдесят секунд, чтобы надеть обувь и покинуть мою квартиру. Навсегда. Если по истечении этого времени ты всё ещё будешь здесь, я звоню в полицию и сообщаю о незаконном проникновении. Отсчёт пошёл.
Парень оказался куда разумнее Полины. Спорить он не стал, лишь пробурчал себе под нос что-то неразборчивое, схватил с кресла куртку и почти бегом метнулся в прихожую. Спустя несколько мгновений входная дверь хлопнула, и в квартире остались только тётя с племянницей.
Полина стояла посреди гостиной, сжимая пальцы в кулаки. Дышала она тяжело, а лицо у неё пошло неровными красными пятнами.
— Вы не имели права сюда вот так врываться! — выдавила она сквозь зубы и сердито топнула по ковру. — Это нарушение моих личных границ! Я, между прочим, здесь живу. И мне нужно личное пространство, чтобы приглашать гостей!
— Личные границы, милая, появляются в той квартире, которую ты купила на собственные деньги, — спокойно ответила Юлия, подходя к столику и собирая грязные чашки. — А в моём доме твои границы заканчиваются там, где начинается моё терпение. И сегодня оно, должна заметить, лопнуло окончательно. Иди в спальню, доставай свои сумки и складывай вещи.
— В смысле — складывай вещи? — голос Полины сразу потерял прежнюю наглость и стал испуганным. — Куда я сейчас пойду? Уже вечер! У меня билетов нет, в общежитие меня в такое время никто не пустит!
— Это больше не моя проблема, — Юлия отнесла посуду на кухню, поставила чашки в раковину и вернулась за своими пакетами. — Если ты достаточно взрослая, чтобы вызывать мастера и менять замки в чужой квартире, значит, достаточно взрослая, чтобы найти себе гостиницу. На сборы у тебя сорок минут.
Осознав, что тётя говорит всерьёз, Полина резко потянулась к телефону. Она начала лихорадочно набирать номер матери, всхлипывая и нарочито размазывая слёзы рукавом шёлкового халата. Не прошло и минуты, как мобильный Юлии залился громким звонком. На экране высветилось имя Натальи.
Юлия без спешки приняла вызов, включила громкую связь и положила телефон на тумбочку.
— Юлия, ты на старости лет совсем рассудок потеряла? — голос Натальи тут же ударил из динамика, срываясь на возмущённый визг.