— И не думай прятаться за шторкой, я же вижу: на веранде тюль шевелится! — резкий, звонкий голос за калиткой разорвал утреннюю тишину так внезапно, что с ветки старой антоновки шумно вспорхнули воробьи.
Татьяна даже не вздрогнула. Эмалированный ковшик с теплой водой, которым она собиралась полить рассаду базилика, остался в ее руке неподвижным. Она спокойно подцепила у самого корня очередной сорняк, стряхнула с пальцев влажную мокрицу в жестяное ведерко и только после этого медленно разогнулась. Поясницу привычно потянуло, но боль была не злой, а почти родной — усталость хозяйки, которая с самого утра успела обойти участок, сорвать смородиновый лист для чая и надышаться чистым июньским воздухом, уже прогретым солнцем.
За металлическим штакетником что-то противно заскрежетало. По гравийной дорожке загрохотали колесики, затем глухо хлопнул багажник, следом с тяжелым стуком закрылась дверь минивэна.
— Никита, немедленно брось эту палку, новые брюки испачкаешь! — продолжала командовать женщина за воротами, и в ее голосе уже слышалась та самая базарная напористость, от которой у Татьяны прежде сжималось сердце. — Полина, стой возле сумок, я кому сказала? Сейчас бабушка откроет. Она просто к старости совсем плохо слышать стала.
Татьяна подошла к окну кухни, выходившему на веранду, чуть отодвинула кружевную занавеску и посмотрела во двор перед домом. Зрелище было внушительное.
У распахнутой калитки стояла Ирина. На ней красовался льняной комбинезон песочного оттенка, явно купленный не для деревенской пыли и не для огородных тропинок. Половину лица закрывали огромные темные очки в черепаховой оправе, а на ногах сияли безупречно белые кроссовки на массивной подошве, которым противопоказана была даже мысль о глине после дождя.
Вокруг Ирины высилась целая передвижная крепость из вещей. Три огромных пластиковых чемодана ярко-розового цвета стояли ровной линией, будто временные пограничные столбы. Рядом примостились две туго набитые полосатые сумки, картонная коробка с детским надувным бассейном, три складных шезлонга, еще не вынутые из полиэтилена, и четыре пакета из супермаркета. Сквозь прозрачные стенки пакетов виднелись пачки чипсов, коробки с сухими завтраками и бутылки сладкой газировки. Семилетний Никита уже сосредоточенно скреб прутиком свежую краску на столбе забора, а пятилетняя Полина хныкала и пыталась стянуть с головы панамку.
Ирина решительно ухватилась за ручку калитки, толкнула ее шире и вошла во двор так, словно приехала не в гости, а в собственное владение. Подошвы ее кроссовок звонко зацокали по каменной дорожке. Не снижая темпа, она направилась к высокому крыльцу, взлетела по ступенькам и даже не взглянула под ноги, хотя Татьяна только накануне отмыла деревянные половицы дегтярным мылом до светлой свежести.
Достав из поясной сумочки плоскую связку ключей, Ирина уверенным движением выбрала старый латунный ключ и сунула его в замочную скважину.
Щелкнул металл. Ключ уперся во что-то глухое и дальше не пошел.
Ирина удивленно фыркнула, повертела ключ между пальцами, попробовала еще раз и надавила сильнее. Тонкое жало с неприятным скрежетом соскочило, оставив на блестящей накладке новую царапину.
Только тогда сноха наклонилась ближе, сдвинула очки на макушку и заметила, что дверь перед ней уже совсем не та. Хлипкого деревянного полотна с рассохшимся косяком и простеньким накладным замком больше не было. Вместо него стояла тяжелая стальная дверь глубокого шоколадного цвета, с тройным уплотнителем и массивным хромированным цилиндром нового замка.
Ирина несколько раз ударила кулаком по металлу.
— Мы к тебе на все лето приехали! Чемоданы привезли, детей привезли, а у тебя замок новый? Это что еще за фокусы среди бела дня?
Татьяна не торопилась выходить на крыльцо. Она спокойно накинула на плечи тонкую хлопковую кофточку, застегнула две пуговицы и открыла узкую форточку на застекленной террасе, которая как раз выходила к входной двери. Повадки родственницы она знала слишком хорошо, чтобы сразу оказываться с ней лицом к лицу на пороге.
— Здравствуй, Ирина, — ровным голосом сказала Татьяна, положив руки на деревянный подоконник. — Кричать на всю улицу не надо. Здесь люди спокойные живут, устраивать представления у нас не принято.
— Какое еще «здравствуй»? — Ирина возмущенно уперла руки в бока и снова оглядела новую дверь. — Мы сорок минут от станции на такси тряслись по этой пыли! Почему ты замок поменяла и Сергею ничего не сказала? Мы пришли, ключ не подходит, дети пить хотят, у Никиты живот после дороги прихватило! Открывай уже. Водитель сумки выгрузил и уехал, а я тут на ногах стоять должна?
— А при чем здесь твой Сергей? — Татьяна говорила негромко, без раздражения, но каждое ее слово звучало твердо. — Дом мой. Кому хочу, тому ключи даю. Какие считаю нужными замки, такие и ставлю. Старый еще осенью начал заедать, вот я на прошлой неделе мастера из райцентра вызвала. Сделал аккуратно и надежно.
Ирина шумно выдохнула. На ее лице смешались растерянность и искреннее негодование. Она привыкла, что в этом доме любые неудобства исчезают после пары громких фраз и напоминания о внуках.
— Ну тогда вынеси новый ключ, чего ты через форточку разговариваешь, будто мы чужие? — сноха дернула ручку двери, но та даже не дрогнула. — Нам вещи до жары разобрать нужно. Детскую на втором этаже я займу, как в прошлом году. Тебе на первом диван оставим, тебе же все равно по лестнице тяжело ходить. И бойлер сразу включи на максимум, мы с дороги все в пыли, нормально помыться надо.
Татьяна молча перевела взгляд на яркие чемоданы у калитки, на пакеты, баулы и уставших после дороги детей, а потом снова посмотрела на Ирину.