— Сердце у меня как раз имеется, — таким же ровным тоном отозвалась Татьяна. — И именно его я сейчас спасаю от приступа, который вы бы мне устроили уже к середине лета. Ты взрослая, крепкая женщина, Ирина. Доставай телефон, звони тому же таксисту, который привёз вас сюда, складывай обратно свои чемоданы и езжай на станцию. Через сорок минут отправляется электричка на Полтаву.
— Да я с места не сдвинусь! — Ирина с вызовом опустилась прямо на один из пластиковых чемоданов и сцепила руки на груди. — Буду сидеть здесь, у тебя перед домом! Пусть соседи посмотрят, как ты со своей семьёй обращаешься! Никита, Полина, садитесь на траву. Мы никуда отсюда не уходим!
Дети мгновенно почувствовали, что дело принимает плохой оборот, и разревелись почти одновременно. Никита швырнул в сторону палку и бухнулся коленями в дорожную пыль, размазывая кулаками слёзы по лицу. Маленькая Полина прижалась к материнскому бедру и зашлась громким, обиженным плачем.
Татьяна даже не дрогнула. Ни жалобные крики, ни демонстративная истерика не заставили её изменить выражение лица. Она спокойно вынула из кармана кофты старенький кнопочный телефон, нажала несколько клавиш и поднесла трубку к уху.
— Дежурная часть? Добрый день. Это Татьяна, Заречная улица, дом двенадцать. У меня перед крыльцом находятся посторонние люди. Покидать частную территорию отказываются, шумят, скандалят, нарушают порядок. Прошу направить наряд или участкового офицера, чтобы зафиксировали самовольное пребывание на моём участке без согласия собственника. Да, я буду ждать возле ворот.
Ирина подскочила с чемодана так резко, будто под ней внезапно загорелась земля. На лице у неё проступили багровые пятна, рот некрасиво скривился.
— Ты… ты серьёзно вызвала полицию? На меня? На свою сноху? На внуков своего сына?
— Я попросила полицию удалить с моей территории людей, которые не желают уйти добровольно, — без всякого волнения произнесла Татьяна и спрятала телефон обратно в карман. — У тебя есть примерно десять минут. За это время можешь собрать сумки, выкатить их за калитку и вызвать машину. Если наряд застанет тебя во дворе, разговор уже будет не семейный, а официальный: протокол, объяснения, поездка в отделение. Сергей, ты меня слышишь?
— Слышу, мам… — в трубке голос сына звучал глухо, устало и совсем беспомощно. — Ира, собирай вещи. Ты меня поняла? Уходи с участка. Хватит уже устраивать спектакль. Я сейчас найду вам номер в гостинице возле вокзала, пару дней перекантуетесь, а там я что-нибудь решу. Немедленно вызывай такси.
Ирина шумно втянула воздух носом. Взгляд, которым она впилась в свекровь, был настолько пропитан злостью, что, будь у неё такая сила, она бы сожгла Татьяну на месте одним этим взглядом. Но запертая дверь с надёжным замком, спокойная осанка хозяйки и её твёрдые глаза не оставляли ни малейшей щели для привычного давления, слёз и упрёков.
— Ты ещё вспомнишь этот день! — процедила Ирина, хватаясь сразу за две выдвижные ручки чемоданов. — Вот состаришься, вот некому будет тебе стакан воды подать — даже не смей тогда нам звонить! Детей ты больше не увидишь, я тебя к ним и близко не подпущу! С этой минуты тебя для нас не существует!
— Воду я пока сама себе налью, руки работают, — невозмутимо ответила Татьяна. — А если когда-нибудь не смогу, найму сиделку или социального работника на те деньги, которые вы у меня не успели вытянуть. Выкатывайся за калитку, Ирина. И пакеты с чипсами прихвати. В моём доме эту гадость никто есть не будет.
Ирина с яростью дёрнула чемоданы на себя. Колёсики загремели по плитке, подпрыгивая на стыках и выбоинах. Дети, всхлипывая и оборачиваясь, потянулись следом. Никита волочил по траве пакет с машинками, Полина тащила за собой мягкого зайца и время от времени спотыкалась, но мать лишь раздражённо подгоняла её.
У калитки Ирина с силой пнула створку, выволокла свой багаж за пределы участка, на пыльную обочину грунтовой дороги, и так хлопнула металлической дверцей, что дрогнул забор. Уже с улицы донёсся её резкий, сбивчивый голос: она, почти срываясь на крик, диктовала адрес диспетчеру и требовала прислать минивэн обратно до железнодорожной станции.
Татьяна ещё несколько минут стояла у окна и наблюдала за окончанием этой нелепой, вымотавшей всех сцены. На обочине в пыли сиротливо выстроились чемоданы, пакеты, детские рюкзачки и какие-то коробки. Потом к дому подъехала синяя машина такси с шашечками. Водитель вышел, недовольно посмотрел на гору вещей, пробормотал что-то себе под нос и начал укладывать огромные чемоданы в багажник, с трудом втискивая их один за другим.
Ирина металась рядом, то подгоняя его, то кому-то зло отвечая по телефону. Она нервно курила, отойдя на пару шагов, и при этом постоянно дёргала Полину за руку, когда девочка пыталась присесть на корточки или подобрать с земли камешек. Никита молчал, насупившись, и вытирал нос тыльной стороной ладони.
Наконец крышка багажника с усилием захлопнулась. Такси коротко рыкнуло мотором, медленно развернулось на узкой поселковой улице и покатило к шоссе. За машиной потянулось лёгкое серое облачко пыли, которое ещё какое-то время висело в тёплом воздухе, а потом растворилось между кустами и заборами.
И тишина вернулась так быстро, словно всего этого шума, криков и чужих требований здесь никогда не было.
На яблоне снова зачирикали воробьи, перебивая друг друга своей простой летней болтовнёй. Со стороны пруда донёсся ровный стук дятла. Ветер прошёлся по верхушкам сосен, принёс во двор запах хвои, нагретой земли и смородиновых листьев.
Татьяна неспешно вышла на крыльцо. Постояла, прислушиваясь к спокойствию, потом спустилась по деревянным ступеням во двор. У клумбы она остановилась, наклонилась и аккуратно расправила примятые детскими сандалиями бархатцы. Несколько стеблей легли набок, но корни уцелели. Земля под пальцами была сухая, рассыпчатая и тёплая.
После этого Татьяна подошла к калитке, задвинула прочный внутренний засов и проверила его рукой. Потом вернулась на веранду, взяла эмалированный ковшик и направилась к бочке с водой.
День только начинался. Впереди лежало целое лето — тихое, ровное, пахнущее смородиновым чаем, спелыми ягодами, нагретыми сосновыми досками и свободой. Свободой, которую ей наконец удалось отстоять.