— Вот здесь поставим гипсокартонную стенку, прямо от угла поведем, чтобы прихожая зря место не съедала, — властный голос свекрови прозвучал так резко, что даже сухой металлический щелчок рулетки его не заглушил.
Валерия застыла на пороге кухни, сжимая в ладонях кружку с уже остывшим чаем. Желтая лента мерной рулетки со звоном ползла по светлому дубовому паркету в просторной комнате. Свекровь, деловито наклонившись, придавила край рулетки носком домашней тапки и даже не сочла нужным обернуться на невестку.
— Мам, ты бы хоть разулась, — неуверенно пробормотал Антон, переминаясь возле широкого подоконника и нервно перебирая в пальцах связку ключей от машины. — Мы же только вчера полы натерли.
— Ничего твоему паркету от чистых тапочек не сделается, — отмахнулась мать, не удостоив сына взглядом. — Зато сразу понятно: шкаф-купе сюда встанет как родной. И детскую кроватку можно будет поставить, если убрать тумбочку. Наталья с детьми как раз здесь разместится. Комната теплая, балкон застеклен, батареи жарят лучше, чем в остальных.
Валерия молча отпила чай и ощутила, как внутри поднимается не горячая вспышка, а холодная, расчетливая ярость. Субботнее утро начиналось спокойно — до того момента, как полчаса назад в замке входной двери неожиданно повернулся ключ. Свекровь явилась без звонка и предупреждения, прихватив с собой младшую дочь Наталью. Та теперь сидела на велюровом диване с недовольным лицом и лениво водила пальцем по экрану телефона.
— Что-то я не помню, чтобы мы с кем-то согласовывали переделку нашей гостиной, — ровно сказала Валерия, подошла к столу и поставила кружку на бамбуковую подставку. — И тем более я не припоминаю, чтобы соглашалась возводить здесь перегородки ради чужих детей.
Свекровь распрямилась, уперла руки в бока и посмотрела на невестку долгим тяжелым взглядом. В этом взгляде было все то же привычное превосходство, будто Валерия заранее должна была чувствовать себя виноватой.
— Во-первых, не чужих, а твоих племянников, раз ты вышла замуж за моего сына, — отчеканила она, чуть повысив голос. — А во-вторых, совесть надо иметь. Вы вдвоем на восьмидесяти шести квадратах разгулялись, дворцы себе устроили, а родная сестра Антона с двумя малышами живет на первом этаже в сырой съемной двушке, где весной углы плесенью покрываются.
— У Натальи есть официальный муж, который вполне может заняться жильем для собственной семьи, — Валерия даже не моргнула, глядя свекрови прямо в глаза. — Наша квартира к их плесени не имеет никакого отношения.
Наталья на диване демонстративно выдохнула, с громким щелчком заблокировала смартфон и бросила его на подушку рядом с собой.
— Игорь, между прочим, один работает, — обиженно протянула она, скривив накрашенные губы. — На стройке спину гнет без выходных. А ты целыми днями сидишь за компьютером, бумажки туда-сюда гоняешь и распоряжения раздаешь, будто барыня. Могла бы и понять родных людей, раз уж тебе так повезло.
— Везение здесь ни при чем, Наталья, — сухо ответила Валерия. — Каждый имеет ровно то, что сумел заработать сам — руками, головой и ответственностью.
Антон дернулся, словно его задело током, и шагнул вперед, пытаясь встать между женой и матерью. По лицу у него пошли неровные красные пятна, а взгляд метался от плинтуса к потолку, лишь бы не встретиться с глазами Валерии.
— Девочки, ну давайте без скандала с утра, — забормотал он, выставив перед собой раскрытые ладони, будто мог ими остановить надвигающуюся бурю. — Мама просто зашла обсудить вариант. Мы же на семейном совете в прошлые выходные говорили, что надо как-то держаться вместе. Время непростое, аренда дорожает каждый месяц, родным нужно помогать.
— На каком еще семейном совете, Антон? — Валерия медленно повернулась к мужу, и в ее голосе прорезалось искреннее изумление. — Это когда ты ездил к матери кран на кухне менять? Вы за чаем решили поделить квартиру, в которой мы живем?
Свекровь довольно усмехнулась, подняла рулетку, с сухим треском втянула металлическую ленту обратно в пластиковый корпус и положила инструмент на журнальный столик, прямо поверх раскрытого журнала по интерьеру.
— А почему бы и не решить, если мой сын здесь такой же хозяин, как и ты? — заявила она, поправляя воротник шерстяной кофты. — Антон три года работает, деньги в дом приносит, коммуналку оплачивает, продукты сумками таскает. Он имеет право помочь родной сестре в трудный момент или должен у тебя на цыпочках разрешения выпрашивать?
— Мама правильно говорит, — поддержала ее Наталья с дивана, уже совершенно хозяйским взглядом осматривая комнату. — Мы с Игорем прикинули: наши шкафы в этой спальне нормально станут. Только обои придется переклеить. Эти серые какие-то унылые. Лучше бежевые или с цветочками. А то у вас тут, честно говоря, как в больничной палате, никакого уюта.
Валерия смотрела на обеих женщин и все яснее понимала: происходящее окончательно перешло границы здравого смысла. Свекровь уже мысленно делила ее трехкомнатную квартиру, распоряжалась комнатами, стенами и даже обоями, не подозревая, что своей наглостью сама загоняет себя в ловушку. И Валерия уже знала, кого позовет, чтобы напомнить им, кто здесь настоящий хозяин.
— Значит, обои вы тоже уже выбрали, — медленно произнесла она, чувствуя, как в комнате будто дрогнул воздух. — А заодно, наверное, планируете прописать сюда детей, чтобы их без очереди взяли в местную гимназию? Я правильно понимаю твою задумку, Наталья?
— А хоть бы и прописать, — резко ответила свекровь, высоко вскинув подбородок. — Закон этого не запрещает. Более того, мы поговорили с грамотными людьми и пришли к выводу, что самый разумный вариант — вообще разменять эту трехкомнатную квартиру на две поменьше. Вам с Антоном скромной однушки в новом спальном районе хватит с головой. Детей у вас все равно пока нет, и неизвестно, когда появятся. А для Натальи с ее семьей мы уже предусмотрели другой, более подходящий вариант.