Ей, между прочим, требуется нормальная двухкомнатная квартира, чтобы дети не теснились где попало и не устраивали себе спальню чуть ли не на кухне.
Антон после этих слов будто стал еще меньше. Он втянул шею, прижал плечи и сделал вид, что за окном происходит нечто невероятно важное: осенний двор, мокрые дорожки, редкие прохожие и желтеющие деревья вдруг оказались для него куда интереснее происходящего в собственной гостиной.
— Антон, ты правда собираешься молчать? — Валерия приблизилась к мужу почти вплотную, не отводя от него взгляда. — Ты стоишь рядом и спокойно слушаешь, как твоя мать делит не принадлежащее ей жилье, предлагая выжить нас с тобой куда-нибудь на окраину ради удобства твоей сестры?
— Валер, ну мама же не со зла, — с трудом выдавил он, упорно глядя куда-то мимо ее плеча. — Она просто пытается найти решение, чтобы всем было нормально. Никто ведь не говорит, что завтра с чемоданами переезжать надо. Мы же только обсуждаем, прикидываем варианты…
— Никаких вариантов тут нет, — холодно перебила Валерия и повернулась к свекрови. — Запомните, пожалуйста, один раз и навсегда: сюда никто не въедет, стены здесь никто сносить не будет, и продавать эту квартиру никто не собирается. Ни сейчас, ни через год, ни через десять лет.
Свекровь презрительно хмыкнула. Затем полезла в сумку и извлекла оттуда сложенный вчетверо листок в клетку, плотно исписанный синей ручкой.
— Ты бы, дорогая, сбавила тон, — процедила она с ядовитой усмешкой, размахивая бумажкой перед собой. — Антон — мой сын, и я не позволю, чтобы в его же доме им командовали. Думаешь, если документы оформлены на тебя, то ты здесь королева? Мой мальчик эту трехкомнатную заслужил — своим трудом, терпением и годами семейной жизни. По совести половина принадлежит ему. И по закону, между прочим, тоже. Не захочешь договариваться — через суд выделим его часть. Вот тогда и посмотрим, как ты запоешь, когда посторонние люди начнут ходить в твою ванную.
Наталья довольно расплылась в улыбке и посмотрела на брата с таким восторгом, будто он уже положил перед ней связку ключей от просторного нового дома.
— Антон, — тихо произнесла Валерия.
В комнате на мгновение воцарилась такая плотная тишина, что с улицы донесся даже шорох шин по влажному асфальту.
— Ты действительно сказал своей матери, что имеешь долю в этой квартире? — спросила она ровно. — Ответь сейчас. При ней. И при Наталье тоже.
Лицо мужа стало серым. Он сглотнул, кадык нервно дернулся, но сказать Антон ничего не успел: мать тут же встала между ним и Валерией, словно закрыла взрослого сына собой.
— Не смей разговаривать с ним таким тоном! — резко повысила голос она, шагнув к невестке. — Он мужчина, кормилец, глава семьи! Хватит уже делать из него тряпку. Мы пришли сегодня снять точные размеры, а во вторник сюда зайдет специалист по оценке из агентства недвижимости. Я уже обо всем договорилась: у соседки племянник работает риелтором. Так что уберите из коридора свои лишние тумбы и коробки, чтобы людям было удобно пройти и осмотреть комнаты.
Валерия перевела взгляд на часы, висевшие в прихожей. Стрелки показывали ровно одиннадцать. Она ничего не ответила. Просто развернулась, вышла на лоджию и плотно прикрыла за собой тяжелую пластиковую дверь, отрезав от себя возмущенные причитания свекрови о хамстве, неблагодарности и полном отсутствии уважения к старшим.
На лоджии было прохладно. Валерия достала из кармана брюк телефон, открыла избранные контакты и нажала на короткий номер. Ответили почти сразу, будто человек на другом конце провода действительно ждал ее звонка.
— Сергей, привет, — спокойно сказала она, глядя вниз, на золотистые кроны берез во дворе. — Ты сейчас далеко?
— Привет, Валерия, — прозвучал в трубке низкий уверенный мужской голос. — Нет, я как раз выехал на окружную. Заезжал по делам в строительный гипермаркет. Что-то случилось? У тебя голос слишком спокойный. Ты так говоришь обычно, когда кто-нибудь на складе перепутает накладные и пытается сделать вид, что все в порядке.
— Если можешь, заедь к нам минут через двадцать, — попросила она и краем глаза заметила через стекло, как Наталья уже хозяйничает в прихожей и зачем-то трогает пальцами крючки для верхней одежды. — У нас тут внезапно собрался семейный совет по разделу имущества. Без твоего личного присутствия, боюсь, разговор дальше не сдвинется.
— Вот оно как, — в голосе Сергея мелькнул сухой смешок, но через секунду он уже говорил по-деловому. — Понял. У меня в бардачке как раз лежат документы из налоговой службы, и оригинал выписки тоже с собой. Жди. Минут через пятнадцать буду у вас на этаже.
Валерия отключила вызов, убрала телефон обратно и медленно вдохнула свежий холодный воздух, просачивавшийся через приоткрытую створку. Ей нужно было всего несколько секунд, чтобы вернуть лицу прежнее спокойствие.
Когда она вошла обратно, картина стала еще показательнее. Свекровь уже успела отодвинуть диван от стены и теперь с видом опытного мастера изучала плинтус, неодобрительно покачивая головой.
— Тут еще и электрику придется переделывать, — авторитетно сообщала она Наталье. — Розетки старые, еще с давних времен стоят. Игорь говорил, что под стиральную машину и микроволновку надо тянуть отдельный кабель с заземлением, иначе автоматы будет выбивать. Антон, запиши: метров двадцать медного провода и коробки под выключатели.
Антон сидел в прихожей на табурете, опустив голову почти к коленям. В пальцах он нервно мял пустой пластиковый стаканчик, который жалобно потрескивал от каждого движения.
— Ничего он записывать не будет, — негромко сказала Валерия, остановившись у дверного косяка. — Лучше присядьте на диван, мама, поберегите ноги. Скоро приедет человек, с которым вам действительно стоит обсудить и розетки, и перенос стен, и продажу долей.
Свекровь застыла. Потом медленно выпрямилась и подозрительно прищурилась, стряхивая с ладоней пыль.
— Это кого ты еще вызвала? — спросила она недобро. — Своих приятельниц с работы? Или мамочку из села позвала, чтобы за тебя вступалась? Так вот знай: меня криками и толпой не испугаешь. Я сорок лет на трикотажной фабрике с людьми работала, меня никакими липовыми юристами не проймешь. Закон на стороне моего сына, и разговор окончен.
— Никаких приятельниц, — Валерия слегка улыбнулась. — Скоро сами увидите.
Следующие пятнадцать минут тянулись вязко и неприятно. Наталья нарочито громко вздыхала, разглядывала потолок и что-то помечала в своем блокноте, а свекровь нервно ходила из угла в угол.