— Татьяна, скажи, у нас докторская колбаса уже вся вышла? Я сейчас заглянула в холодильник, думала соорудить себе бутерброд к сериалу, а там почти шаром покати: кастрюля супа да бутылка кефира, — Наталья остановилась на пороге кухни и лениво почесала бок под растянутой футболкой с надписью «Best Girl». На ее грузной фигуре эта надпись выглядела почти насмешкой.
Татьяна стояла у плиты и переворачивала оладьи. Она медленно втянула воздух, потом так же медленно выдохнула, мысленно досчитывая до десяти. Когда-то психологи советовали ей этот прием как способ не сорваться. Но с тех пор, как сестра мужа поселилась у них в квартире, метод окончательно утратил силу. Особенно сейчас, на четвертой неделе ее «короткого визита».
— Наталья, колбасу доели утром, — ровным голосом произнесла Татьяна, стараясь не повысить тон. — Ты сама сделала себе три бутерброда, разве забыла? А в магазин я сегодня не заходила, потому что работала до семи.
— Ой, ну вот, опять началось! — Наталья тут же обиженно вытянула губы. — «Ты сама съела, ты сама съела»… Уже и куском хлеба попрекать будешь?
Она прошла к столу и тяжело опустилась на стул. Тот жалобно скрипнул под ней.
— Между прочим, я здесь в гостях. Можно было бы и подумать, чтобы дома была нормальная еда. Андрей придет с работы голодный, и что ты ему поставишь? Снова эти свои кабачковые штучки? Мужчине мясо нужно, а не трава.
Татьяна резко бросила лопатку на столешницу. На сковороде сердито зашипело масло, мелкие брызги попали на плитку.
— Андрей мои кабачковые оладьи ест с удовольствием. И суп в холодильнике не пустой, а куриный, с домашней лапшой. Не устраивает — магазин АТБ в соседнем доме, открыт до одиннадцати. Деньги у тебя есть.
— У меня? — Наталья распахнула глаза так, будто услышала нечто совершенно возмутительное. — Татьяна, ты же прекрасно знаешь, у меня сейчас непростая ситуация. Я все отложила на зубы. Мне еще два моста ставить. И вообще, я Андрею скажу, что ты меня здесь голодом держишь.
С этими словами она подхватила со стола вазочку с печеньем и, гордо задрав подбородок, удалилась в гостиную. Через минуту оттуда уже донеслись голоса из очередного ток-шоу, где какие-то родственники с криками делили наследство.
Татьяна уперлась ладонями в подоконник и посмотрела в темное оконное стекло. В нем отражалась кухня — светлая, аккуратная, когда-то самая любимая ее часть квартиры. За этот месяц уютное место превратилось в настоящую линию фронта. Всюду оставались следы Натальи: немытая чашка на столе, крошки под ногами, конфетные фантики, расческа на микроволновке с застрявшим в зубьях пучком темных волос.
А ведь начиналось все совершенно безобидно. Месяц назад Андрей, ее муж, виновато отвел взгляд и сообщил, что его сестра приедет из области «буквально на три дня». Объяснил, что в их районной поликлинике нормального стоматолога нет, а в городе ей посоветовали хорошего специалиста. Дело, мол, пустяковое: приехать, сделать слепки, немного обточить зубы — и домой.
Татьяна тогда согласилась. Она не считала себя жестокой, да и с Натальей у нее отношения всегда были скорее нейтральные. На семейных праздниках обменивались вежливыми «здравствуйте» и «до свидания», без особой теплоты, но и без открытой вражды. Три дня, решила она, можно выдержать даже с не самым приятным человеком.
Но Наталья явилась с двумя огромными чемоданами.
— Это так, на всякий случай. Погода сейчас непонятная, — объяснила она, затаскивая баулы в прихожую и по дороге сшибая любимый фикус Татьяны.
Обещанные три дня прошли. Зубы ей действительно обточили. Потом внезапно выяснилось, что зубной техник заболел, поэтому коронки будут готовы только через неделю. Наталья осталась. Через неделю оказалось, что коронки не подошли и их надо переделывать. Прибавилась еще одна неделя. А потом она будто вообще перестала искать причины для задержки. Просто обжилась. Ей понравилось.
Она спала почти до обеда в гостиной на раскладном диване, полностью захватив единственную комнату с большим телевизором. По вечерам смотрела сериалы до глубокой ночи: то громко хохотала, то вслух обсуждала героев, то возмущенно спорила с экраном, не давая Татьяне и Андрею нормально уснуть. В ванной Наталья могла пропадать по часу, щедро выливая на себя дорогой гель для душа, который Татьяна покупала себе только к праздникам. После нее на полу оставались лужи, а в сливе — спутанные клочья волос.
Но хуже всего было другое: Андрей словно ничего не видел. Или, что еще обиднее, делал вид, будто не замечает.
В тот вечер, когда Наталья унесла в гостиную тарелку с печеньем, Андрей вернулся домой уставший. Он машинально поцеловал жену в щеку, заглянул к сестре, поздоровался, а потом сел ужинать.
— Андрей, нам нужно поговорить, — негромко сказала Татьяна, ставя перед ним тарелку с оладьями.
— М-м? — он уже успел подцепить вилкой первый кусок. — Что-то случилось?
— Да, случилось. Твоя сестра живет у нас уже месяц. Целый месяц, Андрей. А договаривались мы на три дня.
Он отложил вилку и поморщился так, будто заранее устал от разговора.
— Татьяна, я понимаю. Но у нее и правда все затянулось с лечением. Потом, ей у нас хорошо, она хоть немного отдыхает. Там, в поселке, у нее жизнь не подарок: огород, тяжелая работа на почте, бывший муж постоянно треплет нервы. Пусть человек немного выдохнет. Она ведь моя родная сестра.
— А я твоя родная жена! — Татьяна уже не смогла сдержаться. — Андрей, она не просто ночует у нас. Она ведет себя так, будто это ее квартира. Она сметает все продукты, занимает гостиную, устраивает свои порядки и без разрешения трогает мои личные вещи.