— Мам, почему Матвей плачет? — спросила восьмилетняя Полина и потянула Ирину за рукав прямо посреди школьного двора.
Ирина обернулась. У входа в школу стоял её сын. В пальцах он сжимал помятый пакет, плечи у него поникли, взгляд был опущен в землю. Рядом находилась Валентина Павловна — свекровь держалась так, будто только что совершила нечто правильное и теперь вполне заслуженно ждала похвалы.
— Ничего страшного, — коротко сказала она, заметив взгляд Ирины. — Матвей просто поделился со Степаном подарком. По-родственному. Они же двоюродные братья, надо уметь отдавать.
У Ирины внутри неприятно сжалось. Она подошла к сыну и присела перед ним, чтобы видеть его лицо.
— Матвей, что произошло?
Мальчик поднял глаза. Они были красные, мокрые.
— Бабушка Валя сказала, что Степану тоже нужен такой набор. У него ведь нет. И забрала мой.
— Какой именно набор?
— Для рисования. Тот, который мне Татьяна Михайловна подарила. За олимпиаду.
Ирина медленно выпрямилась.
Это был не обычный школьный подарок. Классная руководительница купила Матвею на собственные деньги хороший набор маркеров и карандашей — почти профессиональный, аккуратно упакованный. В конце мая он занял первое место на школьной олимпиаде по математике, и Татьяна Михайловна вручила ему этот набор при всём классе, торжественно, с тёплыми словами. Матвей потом три дня носился с пакетом по квартире, не выпускал его из рук и даже ставил на ночь рядом с кроватью.
— Валентина Павловна, — произнесла Ирина ровным голосом, — где сейчас Степан?
— Уже ушёл домой с Еленой, — свекровь небрежно пожала плечами. — Ирина, ну чего ты так на меня смотришь? Степан увидел набор и расстроился. Ему стало обидно, что одному подарили, а другому нет. Они же оба внуки.
— Степан не побеждал в олимпиаде, — тихо, но отчётливо сказала Ирина.
— Да какая разница? Он ещё маленький, таких вещей не понимает. Для него это неприятно.
— А Матвею, значит, приятно?
Валентина Павловна посмотрела на неё с лёгким раздражением — так смотрят на человека, который вдруг начинает задавать лишние вопросы там, где, по мнению остальных, всё давно очевидно.
— Матвей переживёт. Он старше.
Ирина взяла сына за руку и повела к машине. При ребёнке она продолжать не стала. Сдерживаться в моменты, когда больше всего хотелось сорваться, она умела слишком хорошо.
Дома Матвей сразу ушёл к себе. Ирина слышала, как он возится в комнате: тихо, без рыданий, без жалоб. От этого становилось ещё тяжелее. Плач хотя бы выходил наружу, а это молчание означало другое — он уже учился проглатывать обиду.
Она набрала мужа.
— Андрей, сегодня твоя мама отдала Степану подарок Матвея. Тот самый набор, который ему вручила учительница.
На другом конце повисла пауза.
— Какой набор?
— Для рисования. Маркеры и карандаши. Татьяна Михайловна подарила ему за победу в олимпиаде.
— Ну… мама, наверное, хотела как лучше. Степан увидел, расстроился…
— Андрей.
— Что?
— Матвей плакал во дворе школы. На глазах у всех.
Снова тишина. На этот раз дольше.
— Я поговорю с мамой, — наконец сказал он.
— Хорошо. Поговори.
Ирина убрала телефон и пошла к сыну. Матвей сидел за письменным столом и неподвижно смотрел в окно. За стеклом ещё было светло: начало июня, длинный вечер, во дворе бегали дети, кто-то смеялся и звал друг друга по именам.
— Матвей, — сказала она, садясь рядом, — ты большой молодец. Ты выиграл честно. Это твоя победа, и её у тебя никто не заберёт.
— А набор забрали, — без злости, почти буднично ответил он.
Ирина не сразу нашла, что сказать. А потом и вовсе промолчала, потому что никакие правильные слова не возвращали того, что у него отняли.
Андрей пришёл домой примерно к восьми. Ирина слышала из коридора, как он зашёл к сыну и что-то тихо ему объяснял. Матвей отвечал коротко, односложно. Спустя несколько минут муж появился на кухне.
— Я звонил маме, — сказал он.
— И что?
— Она говорит, Степан очень сильно расстроился. А Елена потом её ещё благодарила.
— Мне всё равно, благодарила её Елена или нет, — голос Ирины оставался спокойным, хотя внутри уже поднималась тяжёлая волна. — Елена — жена твоего брата. Степан — её сын. Если ему нужны такие наборы, пусть она покупает их сама.
— У них сейчас с деньгами туго.
— У нас тоже не роскошь. Как это связано с подарком Матвея?
Андрей сел за стол и устало провёл ладонью по лицу.
— Ирин, ну чего ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы набор вернули Матвею.
— Мама отдала его Степану лично. Теперь получится, что мы забираем вещь у ребёнка.
— А у нашего ребёнка её забрали — это нормально?
Он промолчал. Ирина слишком хорошо знала это молчание. Андрей умел замолкать так, что любой спор со временем будто сам растворялся. Он выжидал, пока она выговорится, потом говорил что-то вроде «ладно, разберёмся», и в итоге ничего не менялось.
— Разберёмся, — произнёс он наконец.
Ирина лишь кивнула и вышла из кухни.
Следующие несколько дней прошли почти без разговоров на эту тему. Набор Матвею так никто и не вернул.