Вскоре дошло до того, что Андрей начал придирчиво пересчитывать буквально всё в холодильнике — даже каждый ломтик колбасы.
— Замолчала? Вот и правильно, — самодовольно бросил он.
Он криво усмехнулся, решив, что её молчание означает поражение, а заодно и признание его правоты.
— Потому что твоего здесь — только домашние тапки! Да и те я тебе на рынке почти даром купил!
— Я тебя поняла.
Наталья не стала повышать голос и вступать в перебранку. Она просто вышла из кухни, оставив его сидеть перед грязной тарелкой.
Андрей, уверенный, что победил и поставил точку в разговоре, довольно потянулся к холодильнику за добавкой. В его голове всё снова встало на привычные места: мужчина в доме главный, а женщину, как любил повторять его отец, надо вовремя «осаживать».
На следующий день во время обеденного перерыва Наталья сидела в маленькой офисной подсобке.
Её коллега Валерия с аппетитом ела салат из пластикового контейнера, но всё чаще косилась на подругу.
— Ты чего сегодня вся перекошенная? — наконец спросила она и отложила вилку. — Идёшь так, будто ночью мешки таскала. Спину прихватило? Опять что-то тяжёлое поднимала?
— Если бы только это.
Наталья устало выдохнула и потерла поясницу.
— Все выходные пол укладывала. Сама. Теперь спина будто не моя. Оказалось, в реальности это совсем не так легко, как в этих красивых роликах в интернете.
Валерия поперхнулась салатом и поспешно сделала несколько глотков воды.
— Какой ещё пол? Вы же живёте в квартире свекрови, ты сама сто раз говорила. Андрей ремонт затеял? Не смеши меня. Он без истерики даже гвоздь в стену не вобьёт.
— Не Андрей.
Наталья быстро посмотрела на приоткрытую дверь подсобки и заговорила тише:
— Я в своей студии ремонт заканчиваю. Осталась самая мелочь.
Валерия застыла с бутылкой в руке.
— В какой ещё студии? Наташ, ты серьёзно? Откуда у тебя квартира?
— Оттуда.
Наталья откинулась на спинку дешёвого пластикового стула.
— Помнишь дом тёти, который я продала? Андрею я сказала, что положила деньги на депозит. А на самом деле вложилась в новострой ещё на этапе котлована. Район, конечно, не центр, но зато своё жильё.
— Ничего себе.
Валерия даже жевать перестала.
— И он до сих пор не догадался? Вы же официально в браке. Он ведь захочет делить, даже не сомневайся. Такие мужики, когда чувствуют запах чужих денег, внезапно становятся большими знатоками законов. Каждую гривну вспомнят.
— Не сможет он ничего поделить.
Наталья одним глотком допила остывший кофе из бумажного стаканчика.
— Покупала мама на своё имя. А когда дом ввели в эксплуатацию, оформила на меня дарственную. Так что это моя личная собственность. Я уже месяц туда после работы езжу. Окна отмыла, самые простые обои поклеила. Пол вот застелила. Завтра должны привезти недорогой диван.
— Вот это ты провернула, — Валерия покачала головой и посмотрела на неё с откровенным уважением. — Всё тихо, аккуратно, без лишних разговоров. И сколько ты ещё собираешься терпеть своего диванного короля? Он же тебя своими упрёками уже до нитки вымотал.
— До пятницы.
Наталья перевела взгляд на серую парковку за окном.
— В пятницу зарплата. Куплю нормальный матрас на диван — и всё. Больше я не собираюсь слушать, как он мне каждым куском попрекает. Хватит.
— А вчера что случилось? — Валерия прищурилась. — У тебя сегодня с утра лицо такое, будто ты уже всё решила. Обычно ты стараешься сгладить, промолчать, обойти острые углы.
— Вчера он заявил, что моего в той квартире только тапочки.
Наталья произнесла это сухо, почти без интонации.
— Потребовал отчёта за кусок сыра. Назвал меня приживалкой. Сказал, что я изнашиваю его жильё.
— Не мужик, а недоразумение какое-то, — Валерия резко махнула рукой с ярким маникюром. — Мой бывший тоже любил орать, что я живу на его территории. Ровно до того момента, пока я вещи не собрала. Потом месяц под дверью ныл и цветы таскал. Сейчас многие такие: за лишнюю гривну удавятся, а самомнения — на целый миллион.
Телефон на столе завибрировал. Наталья посмотрела на экран и увидела входящий звонок от свекрови. Валерия понимающе закатила глаза и отодвинулась.