— К вечеру убери свои папки и коробки из большой комнаты в спальню. Алёна с сыном не обязаны ночевать на полу, — Артём бросил ключи на тумбу в прихожей так, будто находился в гостинице, и, не сняв грязные ботинки, прошёл по только что вымытому ламинату.
Екатерина застыла у кухонного проёма, сжимая в руках влажное полотенце. За спиной мужа уже стояла его младшая сестра Алёна, обвешанная двумя раздутыми дорожными сумками. Рядом крутился двенадцатилетний Игорь и с увлечением царапал носком кроссовка свежевыкрашенный плинтус.
— Какая Алёна, Артём? — Екатерина медленно опустила руки, глядя на тёмные следы, которые тянулись через весь коридор к гостиной. — Мы же вчера по телефону ясно договорились: на эти выходные у нас другие планы. И эта комната занята моими документами, проектами и чертежами.
— Значит, планы изменились, — сухо ответил муж, распахивая шкаф-купе и бесцеремонно отодвигая в сторону её пальто. — Родным надо помогать, а не устраивать сцены из-за ерунды. У Алёны в посёлке с нормальной работой совсем плохо, вот они и переезжают в город. Пока жильё подберут, пока устроятся, поживут у нас. Пару месяцев — не вечность. Квартира трёхкомнатная, просторная, всем места хватит. Они же не чужие какие-нибудь с вокзала.
Алёна, не дожидаясь приглашения, протиснулась мимо брата. Хозяйке квартиры она даже не кивнула. Тяжёлую сумку золовка с размаху поставила на светлый пуф в прихожей, затем шумно выдохнула и принялась обмахиваться журналом.
— Ох, еле добрались в этой душной маршрутке, — начала жаловаться она, стаскивая туфли и оставляя их прямо посреди прохода. — Так растрясло, что сил нет никаких. Екатерина, ты бы чай поставила, что ли. И бутербродов нарежь каких-нибудь поплотнее. Ребёнок с утра на одном пирожке, голодный уже, как зверёк.
Екатерина смотрела на эту самоуверенную процессию и ощущала, как внутри медленно натягивается тонкая звенящая струна.
Эту трёхкомнатную квартиру на четвёртом этаже кирпичного дома с высокими потолками и широкими окнами покупала вовсе не их семья с Артёмом. Жильё приобрели родители Екатерины, люди, которые тридцать лет честно отработали на энергосетях. Ради отдельной квартиры для единственной дочери они продали земельный участок, доставшийся от деда, добавили все свои многолетние накопления до последней гривны и оформили сделку дарения непосредственно на Екатерину. Сделано это было намеренно, грамотно и без малейших юридических лазеек: квартира являлась её личной собственностью и не могла стать предметом споров или раздела, как бы ни сложилась семейная жизнь.
Артём к этой покупке не приложил ни копейки и вообще не имел к ней никакого отношения. Когда они зарегистрировали брак пять лет назад, всё его имущество умещалось в старенький седан украинской сборки, который чаще стоял в гаражах на яме, чем ездил по дорогам, да в два чемодана с одеждой и рыболовными принадлежностями. Первое время он держался скромно, благодарил тёщу с тестем за возможность жить в просторной квартире без тяжёлой ипотеки. Но год за годом в его голове незаметно произошла странная подмена.
Сначала в разговорах с друзьями и коллегами он стал бросать: «моя квартира». Потом начал рассуждать, как удачно «он» обустроил гостиную, хотя даже полки на стены крепил мастер, которого нанимала и оплачивала Екатерина. Постепенно Артём настолько привык к этой роли хозяина, что искренне поверил: статус законного мужа автоматически делает его полноправным владельцем всех комнат, а любое его решение в этих стенах должно исполняться без возражений.
— Екатерина, ты меня не слышишь? — голос Артёма стал громче, когда он вернулся из гостиной, раздражённо сведя брови. — Я сказал: убери свои вещи из большой комнаты. Алёна устала с дороги, ей надо прилечь. А Игорю включи телевизор, пусть мультики посмотрит.
— Ничего я переносить не стану, — ответила Екатерина ровно, но так твёрдо, что каждое слово прозвучало отчётливо. Она аккуратно сложила полотенце и положила его на край кухонного стола. — И два месяца здесь никто жить не будет. Мы это не обсуждали и согласия я не давала. Сегодня вы можете переночевать в маленькой гостевой комнате на раскладном диване. А завтра утром Алёна либо начнёт искать съёмное жильё, либо поедет обратно.
Алёна мгновенно всплеснула руками. На её лице появилась такая вселенская обида, будто её не просто не пустили в чужую квартиру на неопределённый срок, а совершили против неё страшную несправедливость. В голосе тут же зазвенели жалобные нотки.
— Артём, ты только посмотри, как твоя жена со мной разговаривает, — протянула золовка, театрально прижимая ладонь к груди.