Из ящика она достала плотную синюю папку из пластика, где лежали все бумаги на квартиру. Екатерина неторопливо раскрыла её, пробежала глазами договор дарения, затем свидетельство о регистрации права собственности и свежую выписку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество. Убедившись, что всё на месте, она аккуратно сложила документы обратно, задвинула ящик и вернулась на кухню.
Настоящий взрыв случился уже вечером, когда все собрались пить чай. Валентина, с видом человека, который давно всё решил за остальных, окинула взглядом сидящих за столом и завела разговор о «семейном будущем».
— Значит так, мы с Артёмом всё обсудили, прикинули расходы и пришли к нормальному решению, — важно произнесла она, промокнув уголки губ салфеткой. — Алёне одной с ребёнком съёмную квартиру в городе не потянуть. Сейчас за самую простую однушку на окраине такие деньги просят, будто там дворец. Поэтому они останутся здесь. В большой комнате. Места хватит всем, если не капризничать и жить по-человечески, как и положено родным людям.
— Вот именно, — тут же подхватил Артём, нервно постукивая ложечкой по чашке. — Завтра утром мы с Алёной поедем в ЦНАП и подадим документы на регистрацию места проживания. Её и Игоря. Без нормальной городской регистрации малого в хорошую гимназию рядом с домом не возьмут, а Алёне для работы в поликлинике тоже нужен стаж и документы. Так что вопрос закрыт, тянуть мы не собираемся.
Екатерина сидела напротив мужа и смотрела на него прямо, не моргая.
— Никакой регистрации не будет, — сказала она спокойно, но так твёрдо, что спорить с этим тоном было бессмысленно. — Ни временной, ни постоянной. В этой квартире не будет зарегистрирован ни один посторонний человек. Ни завтра, ни через неделю, ни когда-либо ещё.
На кухню словно опустилась тяжёлая плита тишины. Алёна уронила печенье в чай и застыла с открытым ртом. Валентина закашлялась, подавившись глотком. Артём же начал наливаться багровым цветом: сначала покраснели щёки, потом шея, а пальцы на столе сжались так, что костяшки побелели.
— Ты вообще слышишь, что говоришь? — выдавил он хрипло, едва сдерживая ярость. — Перед кем ты тут характер показываешь? Перед моей матерью? Перед моей сестрой? Я тебе нормальным языком сказал: завтра оформляем документы. И твоего разрешения никто спрашивать не будет. Мы семья или что?
— Семья — это одно, Артём, — не меняя выражения лица, ответила Екатерина. — А право собственности — совсем другое. Эта квартира принадлежит только мне. По закону зарегистрировать здесь кого-либо на постоянной основе может лишь собственник. Единственный собственник. То есть я. А я своего согласия не дам.
Артём так резко вскочил, что стул с визгом отъехал назад, а стол опасно качнулся вместе с чашками и блюдцами.
— Да мне плевать на твои бумажки! — рявкнул он так, что голос разнёсся по всей квартире. — Ты уже совсем страх потеряла! Я мужчина в этом доме! Я глава семьи! На мне всё держится, я за всех отвечаю!
Он махал руками у неё перед лицом, будто пытался своим криком продавить реальность.
— Я здесь хозяин! — продолжал он орать, будто забыл, на чьи деньги когда-то была куплена эта квартира. — И будет так, как я сказал. А если тебе что-то не нравится, собирай свои вещи и езжай к своим обожаемым родителям в их село. Поняла?
Валентина довольно закивала, скрестив руки на груди. Алёна, почувствовав за спиной поддержку брата, криво усмехнулась и откинулась на спинку стула, будто победа уже была за ними.
Но Екатерина даже не вздрогнула. Она не повысила голос, не отвела глаз и не сделала ни одного лишнего движения. Просто поднялась, подошла к письменному столу, вынула ту самую синюю папку и вернулась на кухню. Папка легла на стол перед тяжело дышащим Артёмом с глухим, окончательным стуком.
— Открой и прочитай, хозяин, — тихо сказала она, глядя ему прямо в лицо. — Тут предельно ясно указано, на кого оформлена эта трёхкомнатная квартира, за какие средства мои родители её приобрели и на основании какого документа передали мне в личную собственность. Твоего здесь нет ничего. Ни квадратного сантиметра. Ни гвоздя в плинтусе. Ни одной гривны вложенных денег.
Артём растерянно моргнул. Его взгляд сам собой скользнул к печати и реквизитам на документах, но гордость ещё не позволяла ему сдать назад.
— Мы в браке живём! — выкрикнул он уже не так уверенно, хотя злость всё ещё держалась в голосе. — Всё, что нажито, общее. Захочу — через суд половину отсужу!
— Имущество, полученное по договору дарения, не делится при разводе, — холодно произнесла Екатерина, отчётливо выделяя каждое слово. — Это личная частная собственность, можешь прямо сейчас открыть Семейный кодекс Украины и проверить. Ты находишься здесь только потому, что являешься моим законным мужем. По сути — временно проживающим человеком, который за пять лет совместной жизни не смог выделить из своей зарплаты денег даже на замену смесителя в ванной.