— …боль от потери станет не такой острой, ты немного придешь в себя и сможешь думать спокойнее, — продолжил Андрей. — А потом, когда пройдет первый шок, мы съездим туда вместе, без спешки разберем вещи, все приведем в порядок, продадим квартиру и пустим деньги на первый взнос за наше жилье в Киеве. Согласись, это ведь разумно?
Он говорил так мягко, так уверенно и будто бы исключительно ради нее, что Валерия впервые за эти дни смогла выдохнуть почти без боли.
— Спасибо тебе, — едва слышно произнесла она и прижалась щекой к его плечу.
На этом они и остановились.
И как раз тогда рядом возникла Кристина — сестра Андрея — со своей якобы бескорыстной готовностью помочь.
Кристина, родная сестра Андрея, одна поднимала двоих детей. Она вечно ходила с измученным лицом, вздыхала при каждом удобном случае и постоянно повторяла, как тяжело ей тащить все на себе. На поминках она устроилась рядом с Валерией и то и дело промокала глаза смятой бумажной салфеткой.
— Валерочка, родная, вы возвращайтесь в свой Киев, работайте спокойно и ни о чем тут не думайте, — проникновенно убеждала она, заглядывая Валерии прямо в глаза. — За квартирой ведь все равно присматривать надо. Мало ли что: труба потечет, пыль ляжет, цветы засохнут… Я буду заходить. Раз в неделю прибегу, полы протру, фикусы твоей мамы полью, квитанции из почтового ящика заберу. Мне не трудно. Андрей мне брат, а ты мне вообще как родная. К тому же это память о твоих родителях, тут нельзя иначе.
Валерии тогда эта забота показалась настоящим спасением. Она даже расплакалась — от усталости, благодарности и того чувства, что рядом все-таки есть люди, на которых можно опереться. И сама, своими руками, отдала Кристине два комплекта ключей от родительской квартиры.
Прошел год.
Теперь Валерия сидела перед погасшим экраном планшета, и в голове у нее одна за другой складывались детали страшной, отвратительной картины.
Она вдруг вспомнила, что происходило примерно полгода назад. Тогда у них с Андреем начались серьезные денежные трудности. Валерия поскользнулась на льду, неудачно упала и повредила колено. Врачи сказали, что нужна сложная платная операция. Почти все скромные накопления ушли на обследования и подготовку, а до необходимой суммы не хватало ровно двадцати восьми тысяч гривен. В банках ей отказали в потребительском кредите: она незадолго до этого сменила работу.
Андрей тогда звонил сестре прямо при ней. Они просили Кристину одолжить эти несчастные двадцать восемь тысяч хотя бы на пару месяцев и уверяли, что вернут сразу же, как только Андрей получит премию.
Кристина разыграла по телефону целую трагедию, будто выступала на сцене перед полным залом.
— Андрюша, ну где я возьму такие деньги? — рыдала она в трубку. — Я одна с двумя детьми, я и так из последних сил держусь! Они у меня вчера одни макароны ели, даже без сосисок, потому что бывший опять алименты задержал! Я сама вся в долгах. Прости, ради Бога, но я правда ничем не могу помочь!
Валерии тогда стало невыносимо стыдно. Ей казалось, что они поступили жестоко, вообще решившись просить деньги у бедной, загнанной жизнью женщины. В итоге ей пришлось оформлять микрозайм под чудовищные проценты.
А сейчас выяснялось, что именно в те дни, когда Кристина голосила про макароны без сосисок, она спокойно сдавала посуточно чужую квартиру с хорошим ремонтом.
Валерия на мгновение зажмурилась, снова услышав в памяти фразу того мужчины: «Мы агентству заплатили… Ирине или как ее там…»
Ну конечно.
Как она могла не связать это сразу?
У Кристины ведь была близкая подруга еще со школьных времен. Ирина. Та держала небольшое агентство недвижимости «Уют» и как раз занималась краткосрочной арендой квартир. Кристина когда-то между делом хвасталась, что у подруги бизнес идет в гору.
Схема оказалась до смешного простой и потому почти безупречной. Ирина через свое агентство находила клиентов, оформляла все как положено для посторонних глаз и обеспечивала постоянный поток жильцов. Кристина давала доступ к квартире Валерии, за которую не платила ни копейки. Никаких вложений, никаких налогов, никакого риска. Чистая прибыль на чужом горе.
И тут в памяти всплыл еще один эпизод.
Через месяц после операции на колене наступила тяжелая дата — год со дня смерти мамы. Они с Андреем поехали в родной город, чтобы заказать панихиду. Денег после микрозайма почти не осталось, и Валерия предложила переночевать в своей же пустующей квартире.
— Зачем нам еще тратиться на гостиницу? — сказала она тогда, собирая сумку. — Остановимся у меня. Заодно я заберу папины командирские часы, давно хотела их привезти.
То, что случилось потом, тогда показалось ей проявлением заботы.
— Валерия, ты серьезно хочешь провести там ночь и рыдать до утра, глядя на мамины вещи? — резко возразил Андрей. — Нет, я тебе этого не позволю. Я найду нормальную гостиницу, отдохнем по-человечески. Деньги займу у коллег, разберусь сам.
А на следующий день, когда Валерия попыталась вызвать такси и съездить в квартиру хотя бы на десять минут, чтобы забрать часы, Андрей буквально выдернул у нее сумку из рук.
— Я сам поеду, — сказал он слишком нервно. — Тебе нельзя волноваться, ты после операции, колено беречь надо. Просто скажи, где лежат часы, и я их привезу.
Теперь Валерия сидела на кухне в киевской квартире, и ее мелко трясло. Не от холода. От внезапного, беспощадного понимания: Андрей не просто догадывался. Он все знал. Более того, был частью этой грязной схемы.
Ее мысли оборвал щелчок замка. Муж вернулся домой.
— М-м-м, запеканкой пахнет, — улыбнулся он, направляясь к холодильнику. — Валерочка, как день прошел? А ты почему в темноте сидишь?
Валерия молча разблокировала планшет и открыла скриншот, который успела сделать во время звонка тети Ларисы.