— Присматриваешь? — Валерия произнесла это настолько тихо и ровно, что от ее спокойствия стало неуютно.
Она вынула из сумки телефон, несколькими движениями открыла нужную страницу и повернула экран к Кристине. На дисплее красовался профиль агентства на OLX — тот самый, через который сдавалась квартира.
— Тысяча двести гривен за сутки, — без нажима сказала Валерия. — Минимум двадцать дней в месяц. За год вы с Ириной получили больше двухсот восьмидесяти тысяч гривен. И при этом, Кристина, всего полгода назад ты рыдала мне в трубку, рассказывая, что вам с детьми есть нечего и на ужин одни макароны без всего. Тогда мне, между прочим, самой не хватало денег на операцию.
Кристину будто приперли к стене. От цифр, названных так спокойно и точно, ее лицо пошло красными пятнами. Она на секунду растерялась, но затем сорвалась окончательно.
— Ну да! Получила! И что?! — взвизгнула она так громко, что звук разнесся по подъезду. — Что ты мне сделаешь? Я хоть долги за коммуналку закрыла! Я детей впервые за всю жизнь в Одессу вывезла, к морю! А вы бы эти деньги все равно в свою ненасытную ипотеку засунули! Вы же именно так и планировали, да? Вам-то что, вы обеспеченные! А моим детям тоже жить надо! Андрей все знал, он мне сам разрешил!
Валерия не перебивала. Дождалась, пока поток крика иссякнет, и только после этого заговорила.
— У тебя есть ровно шестьдесят секунд, чтобы забрать свои вещи и исчезнуть отсюда навсегда, — сказала она холодно. — Если через минуту ты все еще будешь стоять у моей двери, я вызываю полицию. В заявлении укажу незаконное проникновение со взломом и пропажу дорогого антикварного хрусталя. После этого отправлю в налоговую все скриншоты, переписки и выписки по объявлениям твоей подруги, чтобы ее «агентство» проверили и закрыли со штрафами на сотни тысяч гривен. Отсчет пошел.
Кристина открыла рот, будто собиралась снова заорать, но, встретившись с взглядом Валерии, передумала. Схватила швабру, какие-то тряпки и почти бегом понеслась вниз по лестнице.
В тот же вечер Валерия встретилась с риелтором. Квартиру она решила продавать сразу — быстро и без лишних разговоров. Цену поставила на пятнадцать процентов ниже рыночной, но условие обозначила жестко: сделка в течение двух недель, расчет наличными.
В Киев Валерия вернулась на следующий день, уже ближе к вечеру.
Стоило ей открыть дверь съемной квартиры, как из гостиной выскочил Андрей. Лицо у него было багровое, в руке он сжимал телефон так, будто собирался его раздавить.
— Ты вообще в своем уме?! — заорал он, даже не дав ей снять обувь. — Кристина звонила, у нее истерика! Давление под двести! Ты выгнала ее на лестничную клетку! Пугала полицией, налоговой! Как ты могла так поступить с моей семьей? Она моя родная сестра! Она одна детей поднимает!
Валерия посмотрела на него спокойно, почти устало.
— Ты сказал очень верную вещь, Андрей, — произнесла она без тени злости. — Семья действительно важнее всего. И помогать бедной сестре, которая одна тянет детей, — святая обязанность любящего брата. Я подумала и решила: мешать тебе выполнять родственный долг я не имею права.
Она достала из сумочки сложенный лист бумаги и положила его на тумбу у входа.
— Поэтому сегодня утром, пока ждала рейс в Борисполе, я связалась с нашим киевским арендодателем. Договор аренды я расторгла. Ты ведь помнишь, квартира была оформлена только на меня, и оплачивала ее я из своей зарплаты. Хозяин вошел в положение и разрешил освободить жилье до завтрашнего утра.
Андрей резко побледнел. Вся его ярость будто испарилась, оставив после себя только растерянность.
— Как это… расторгла? — хрипло спросил он. — А жить мы где будем? Мы в Киеве! Ты видела сейчас цены на аренду? Мы за сутки ничего нормального не найдем!
Валерия едва заметно усмехнулась.
— Не «мы», Андрей. Ты. Я переезжаю в небольшую уютную студию на окраине. Забронировала и оплатила ее еще прошлой ночью. А ты поедешь обратно, в родной Львов. Так что снимай чемоданы с антресолей и начинай собираться.
— Что ты несешь?! — Андрей снова сорвался, сжал кулаки. — У меня здесь работа!
— Ничего ужасного, — ответила она все тем же спокойным тоном. — Снимешь комнату. Или остановишься у сестры. Кристина ведь так любит принимать гостей, что, уверена, с радостью пустит родного брата на диван. Бесплатно, конечно. Тем более мамину квартиру я вчера выставила на срочную продажу. Ее посуточный бизнес на халяве закончился. Денежный поток перекрыт. Теперь тебе, как хорошему и заботливому брату, придется содержать ее и племянников самому.
Андрей сделал шаг вперед. Голос у него изменился: крик исчез, вместо него появилась натянутая мягкость.
— Валерочка… ну подожди. Мы же взрослые люди. Давай нормально поговорим, без резких решений. Не надо рубить с плеча. Я же твой муж…
— Был, — коротко сказала Валерия и поднялась. — Завтра я подаю на развод.
Через час за Андреем захлопнулась входная дверь.
Родительская квартира во Львове ушла через десять дней. Валерия добавила к полученной сумме свои накопления и оформила ипотеку на небольшую евродвушку в хорошем районе Киева.
А Андрей… Андрей действительно вернулся во Львов и потерял киевскую работу. Но главный сюрприз ждал его уже дома. Как только Кристина поняла, что бесплатная квартира для посуточной сдачи исчезла, разговоры о родственной поддержке закончились мгновенно. Она устроила брату грандиозный скандал и заявила, что теперь именно он обязан помогать ей и детям. В конце концов, племянникам нужно расти, а макароны снова остались без сосисок.
Впрочем, Валерию это больше не касалось. Эту дверь она закрыла окончательно.