и повернула планшет экраном к Андрею.
Он застыл у раскрытого холодильника, так и не взяв ничего с полки. В первый миг по его лицу скользнул испуг — короткий, почти незаметный, но Валерия успела его поймать. Следом испуг сменился злостью, будто виноватой оказалась не Кристина, не он сам, а она — потому что посмела узнать правду.
Валерия молчала. Она ждала чего угодно: что Андрей начнет отрицать, уверять, будто впервые слышит об этом, пообещает немедленно разобраться с сестрой, устроит показательное возмущение. Но он лишь тяжело выдохнул.
— Ну ясно, — сказал он совершенно обычным тоном, словно речь шла о сломанной лампочке. — Добрая тетя Лариса донесла, да? Валер, только давай без спектаклей, прошу тебя. Я сегодня на работе вымотался до предела.
— Ты знал, — произнесла она.
Это не было вопросом. В ее голосе не дрожала ни одна нота, но в этой ровности слышался холодный металлический скрежет.
— Знал, — Андрей небрежно дернул плечом, будто признался в какой-то мелочи. — И что теперь? Что такого ужасного случилось? Давай хоть раз без эмоций. Квартира ведь пустовала. Просто стояла закрытая, никому не нужная. А Кристине действительно тяжело: двое детей, бывший муж платит сущие копейки. Эти деньги ей очень помогли. Она хоть немного выдохнула.
Валерия смотрела на него не отрываясь.
— Она сдавала мою квартиру посуточно через агентство своей приятельницы. Там чужие люди пьют, шумят, спят на кровати моих родителей. В то время как мы с тобой брали кредиты на мою операцию.
— Да перестань ты нагнетать! — Андрей поморщился и раздраженно застучал пальцами по столешнице. — Какой еще ужас? Кристина за всем присматривает. Ну заехали пару раз командированные, ну выпили пива — трагедия века? Тебе что, жалко этих стен? Твоим родителям, прости за прямоту, уже все равно, кто там ночует. А живым людям есть хочется. Я просто не хотел тебя нервировать, потому что знаю: у тебя все слишком болезненно воспринимается. Узнала бы раньше — начались бы обиды, слезы, скандалы. Зачем? Пусть сестра немного подзаработает. Нам от этого хуже не стало.
И именно тогда Валерия поняла: рядом с ней стоит чужой мужчина. Совсем чужой. Человек, для которого память о ее семье, ее боль, ее доверие — всего лишь «стены» и досадная помеха на пути к удобству его бесцеремонной родни. Он не просто прикрывал Кристину. Он считал нормальным то, что сделали с ее домом.
— Понятно, — тихо сказала Валерия.
Больше в тот вечер она не произнесла ни слова. Ночевать ушла в гостиную и легла на диван, отвернувшись к стене. Утром, как только за Андреем закрылась входная дверь, она открыла приложение авиакомпании и купила билет в один конец на ближайший рейс из Киева во Львов.
В самолете Валерия подключилась к Wi-Fi, зашла на сайты объявлений — OLX и Dobovo.ua — и ввела в строку поиска адрес своей квартиры.
Искать долго не пришлось. Уже через несколько минут на экране появились до боли знакомые цветочные обои. Те самые, которые когда-то выбирала мама. Объявление было размещено от имени агентства «Уют». Валерия свернула страницу, открыла калькулятор и несколько секунд просто смотрела на пустой экран.
— Так… тысяча двести гривен в сутки, — почти беззвучно сказала она, глядя в иллюминатор. — По отзывам и календарю видно, что простоя почти нет. Возьмем минимально — двадцать дней в месяц.
Она нажала на значок умножения.
— Двадцать дней по тысяче двести… двадцать четыре тысячи гривен за месяц. А сдают они ее с прошлого декабря. Двенадцать месяцев.
На дисплее появилась сумма.
288 000.
— Двести восемьдесят восемь тысяч гривен… — внутри у Валерии все похолодело. — Двести восемьдесят восемь тысяч Кристина со своей подружкой выжали из моей квартиры.
Через три часа она уже стояла перед знакомой дверью вместе с вызванным мастером. Старый замок сопротивлялся, скрипел, не желал поддаваться, но спустя десять минут тяжелая дверь наконец открылась. Валерия переступила порог — и едва не задохнулась.
Вместо мягкого запаха лаванды, старой бумаги и чистого дерева ее ударил в лицо плотный, въевшийся дух дешевого табака.
Это больше не было ее домом. Квартира стала похожа на безликий посуточный притон самого дешевого уровня. Мамины чешские хрустальные вазы исчезли. Папины энциклопедии, которые он собирал годами, были свалены в картонные коробки на сыром балконе, как ненужный хлам.
Валерия достала телефон и вызвала грузчиков. Следующие два часа крепкие молчаливые парни аккуратно упаковывали все, что еще удалось спасти: фотографии, альбомы, отцовские инструменты, посуду, уцелевшие книги. Все это они погрузили и отвезли в складской бокс, который Валерия успела арендовать онлайн еще по дороге из аэропорта.
Внезапно в замочной скважине послышался резкий, злой скрежет. Кто-то пытался открыть дверь старым ключом, но новый механизм, разумеется, не поддался.
Валерия подошла и рывком распахнула дверь.
На пороге стояла Кристина. В одной руке она держала швабру, в другой — шуршащий пакет с дешевой бытовой химией. Судя по всему, пришла приводить «объект» в порядок перед очередными клиентами агентства «Уют».
Увидев Валерию, Кристина побледнела так резко, что ее веснушки проступили на лице темными точками.
— В-в-Валерия? — выдавила она, запнувшись. — Ты… ты что здесь делаешь? Вы же в Киеве…
Но растерянность продлилась всего пару секунд. На ее лицо быстро вернулась привычная наглая уверенность.
— А являться без предупреждения, значит, нормально? — вскинулась Кристина. — Вообще-то воспитанные люди сначала звонят! Я тут, между прочим, за вас надрываюсь, пыль глотаю, квартиру в порядке держу. Ты еще радоваться должна, что я за ней присматриваю!