— Сама ты уже попробовала, — отрезала Оксана, даже не дав ей договорить. — Хватит. Сиди дома и жди. Я быстро.
Дверь за подругой закрылась, а Татьяна осталась в квартире одна, словно в подвешенном состоянии. Она то садилась, то снова вскакивала, проходила из комнаты в кухню и обратно, каждые несколько минут брала телефон в руки, хотя тот молчал. Время тянулось мучительно медленно.
Примерно через час экран наконец загорелся. Звонила Оксана.
— Ну всё, я с ними поговорила, — без предисловий сообщила она. — Сказали, что завтра отдадут деньги. Я им объяснила: если завтра ничего не будет, приеду уже не одна, а с мужем. И тогда разговор получится совсем другой. Кажется, дошло. Так что завтра жди перевод.
— Ты правда думаешь, что они заплатят? — осторожно спросила Татьяна. — Может, ты всё-таки переборщила?
— Переборщила? — возмутилась Оксана. — Я с ними ещё очень вежливо обошлась. Ну да, повысила голос. Совсем немного. Но они сами до этого довели. Нечего было тебя кормить обещаниями. Всё, не накручивай себя. Завтра должны рассчитаться.
Однако следующий день прошёл в тишине. Телефон не звонил, сообщений не приходило, денег на счёте не появилось. Татьяна ждала до самого вечера, а потом сама набрала Оксану.
— Ничего, — сказала она глухо. — Ни звонка, ни сообщения. Денег тоже нет.
— В смысле нет? — голос подруги сразу стал жёстким. — Я же с ними разговаривала. Они уверяли, что завтра всё вернут.
— Может, у них действительно нет возможности? — неуверенно произнесла Татьяна. — Может, они правда в безвыходном положении?
— Да какая разница, есть у них возможность или нет! — вспыхнула Оксана. — Они взяли на себя обязательство. Значит, обязаны платить. Всё, я снова туда поеду. Сейчас разберёмся.
Она уехала, но вернулась совсем с другим лицом. Уже с порога Татьяна поняла: хороших новостей не будет.
— Там пусто, — сказала Оксана, снимая куртку. — Никого. Квартира вычищена, вещей нет. Они съехали.
— Как это съехали? — Татьяна растерянно моргнула. — Куда?
— Откуда я знаю? Их там больше нет. Ни людей, ни сумок, ни одежды. Будто испарились.
Татьяна медленно опустилась на стул и уставилась перед собой. Внутри всё словно провалилось. Она не могла понять, что сильнее: злость, обида или бессилие. Сорок тысяч гривен исчезли. Вместе с ними исчезли люди, которым она почти поверила. А ещё пропало наивное ощущение, что если ты поступаешь по-человечески, то и с тобой обязательно обойдутся так же.
— Я ведь предупреждала, — не удержалась Оксана. — Сколько раз говорила: нельзя верить всем подряд. А ты их пожалела, пустила без нормального оформления. Вот и результат. Твои жильцы оказались обычными аферистами.
— Может, не аферистами, — тихо возразила Татьяна. — Может, они просто не знали, как выбраться из этой ситуации.
— Тань, ну что ты опять их оправдываешь? — всплеснула руками Оксана. — Они задолжали тебе деньги и сбежали. Это называется очень просто. Надо идти в полицию.
— В полицию? — Татьяна подняла на неё глаза. — Оксана, у меня же с ними не было договора. Официально я ничего не оформляла. Налоги не платила. Как я туда пойду?
Оксана резко замолчала. Потом посмотрела на подругу так, будто только что услышала нечто невероятное.
— Подожди. Ты сдавала квартиру вообще без документов? Ты понимаешь, что сама подставилась?
— Понимаю, — прошептала Татьяна. — Я хотела сэкономить. Мне казалось, так будет проще.
— Проще? — Оксана нервно усмехнулась. — Вот теперь и проще: ни доказательств, ни договора, ни защиты. Ни полиция, ни суд нормально тебе не помогут. Ты просто потеряла деньги.
У Татьяны задрожали губы. Она подумала о матери, которая опять начнёт повторять, что дочь непрактичная, слабая, не умеет жить. Подумала о Егоре: в следующем месяце логопед может оказаться им не по карману. Подумала о кредите, который никто не отменял, даже если денег в доме почти не осталось.
— И что мне теперь делать? — спросила она едва слышно.
Оксана вздохнула. В её голосе уже не было злости, только усталость.
— Не знаю. Но тебе придётся что-то менять. Так дальше нельзя. Ты должна научиться отстаивать себя. И иногда говорить людям «нет», даже если они кажутся несчастными.
Татьяна молча кивнула. Она понимала: подруга права. Понимала, что прежний способ жить — терпеть, уступать, надеяться на совесть других — привёл её именно сюда. Но с чего начать, она пока не представляла.
Наутро Татьяна поехала на Садовую. Квартира встретила её пустотой и неожиданной чистотой. Казалось, в ней никто и не жил: ни разбросанных вещей, ни следов спешки, ни чужого запаха. Только на кухонном столе лежал сложенный листок.
Она развернула его.
«Татьяна, простите нас. Мы не собирались вас обманывать. Просто работу так и не нашли. Мы уехали к родителям Дениса в другой город. Простите. Юлия и Денис».
Татьяна перечитала записку дважды. Потом аккуратно сложила её, заперла квартиру и поехала домой.
Мать встретила её привычным недовольным взглядом и сразу начала:
— Ну что, сбежали твои замечательные жильцы? Я же говорила, что этим людям верить нельзя. Говорила? Говорила. А ты всё по-своему. Теперь осталась без денег. И как дальше? Чем кредит платить? Чем за логопеда рассчитываться?
Татьяна сняла обувь, повесила куртку и повернулась к матери.
— Мама, я справлюсь, — сказала она спокойно. — Я всё решу. Не переживай.
Надежда Сергеевна даже замолчала от неожиданности. Обычно дочь либо оправдывалась, либо опускала глаза и терпеливо слушала упрёки. Сейчас же в ней будто что-то стало другим: голос ровнее, взгляд твёрже, плечи расправлены.
— И как ты собираешься решать? — спросила мать уже не так уверенно. — Денег-то нет.
— Найду работу получше, — ответила Татьяна. — Квартиру снова сдам, но теперь только по договору. Придумаю.
Надежда Сергеевна ничего не сказала. Видимо, возразить было нечего.
Татьяна прошла в комнату к Егору. Он сидел за столом, склонившись над тетрадью, и старательно что-то рисовал. Она опустилась рядом с ним на стул.
— Егор, мне нужно тебе кое-что сказать, — мягко начала она. — У нас сейчас непростое время. Но я обещаю: мы выберемся. Я найду выход. Ты мне веришь?
Мальчик поднял на неё глаза и серьёзно кивнул.
— Верю, мама.
Татьяна прижала его к себе. Несколько минут они просто сидели рядом, молча, и это молчание оказалось для неё важнее любых слов.
Через неделю ей удалось найти новых жильцов. Это были пожилые супруги, которые подыскивали жильё для дочери-студентки. На этот раз Татьяна всё оформила официально: договор, подписи, налоги, сроки оплаты. Она твёрдо решила, что больше не станет экономить на собственной безопасности. Лучше платить положенное и спать спокойно, чем снова рисковать всем из-за доверчивости.
Почти сразу нашлась и другая работа — в аптеке побольше, с полной сменой и более высокой оплатой. Егор продолжал заниматься с логопедом, и его речь постепенно становилась чётче. Надежда Сергеевна ворчала уже гораздо реже: она видела, что дочь не сидит сложа руки, а действительно выбирается.
А записка от Юлии и Дениса так и осталась лежать в кармане Татьяниной куртки.