– Хочешь, я прямо сейчас открою приложение и покажу, куда всё уходит?
– Не надо. Просто нормальные женщины почему-то умеют распоряжаться хозяйством.
Вот именно после этих слов я и взяла телефон. Открыла банковское приложение, подняла историю операций за два последних месяца и впервые не пролистала её раздражённо, а стала считать по-настоящему.
Итог ударил сильнее, чем я ожидала.
На кредитке висел долг — восемнадцать тысяч восемьсот гривен.
Вечером я молча положила перед Дмитрием распечатку. Он скользнул взглядом по строчкам, задержался на нескольких суммах и поморщился.
– И что я должен с этим делать?
– Посмотреть. Здесь еда для твоих приятелей, твоё термобельё, тот ресторан и ещё часть наших обычных трат.
– Стоп. Это же твоя кредитная карта?
– Моя.
– Ну значит, и долг твой.
Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь понять, он серьёзно или издевается. Дмитрий тем временем совершенно спокойно продолжил ужинать, будто разговор шёл о погоде.
– Ты сам просил накрыть стол.
– Я не просил брать деньги в долг.
– Термобельё тоже тебе было нужно.
– Можно было сказать, что сейчас не по карману.
– Я говорила!
Он лишь равнодушно повёл плечом.
– Значит, надо было говорить убедительнее. Ты же у нас бюджетом занимаешься.
И в эту минуту до меня наконец дошло, почему ему так безболезненно удавалось отдавать мне свою зарплатную карту. Вместе с ней он перекладывал на меня всё самое неприятное: отказывать, урезать расходы, считать копейки, выкручиваться и потом ещё выслушивать обвинения.
– Ладно.
– Что «ладно»?
Я открыла кошелёк, достала его зарплатную карту и положила рядом с его тарелкой.
– С сегодняшнего дня она у тебя.
Дмитрий коротко усмехнулся.
– Ирина, не устраивай представление.
– Никакого представления. Коммунальные платежи делим поровну. Общие продукты — тоже. Всё личное каждый оплачивает самостоятельно.
– Мы вообще-то семья, а не соседи по квартире.
– Последние месяцы я была не женой, а твоим личным бухгалтером, которого в итоге ещё и обвиняют, что денег почему-то мало.
Он ещё долго пытался доказать, что я драматизирую и всё запутываю на ровном месте. Но утром карта так и осталась лежать на кухонном столе.
Первые несколько дней Дмитрий держался демонстративно бодро. Принёс домой сёмгу, дорогой сыр, стейки и целый пакет фруктов.
– Ну вот, видишь? Всё отлично.
– Вижу.
– И без всяких кредиток.
– Пока без них.
На второй неделе он заказал ортопедическую подушку, новые кроссовки и какой-то японский массажёр для спины. Потом как ни в чём не бывало предложил сходить в ресторан.
– Нет, – ответила я.
– Почему?
– Я откладываю.
– На что?
– Просто хочу, чтобы у меня были сбережения.
Дмитрий помолчал, явно переваривая услышанное.
– То есть деньги у тебя есть, но ресторан должен оплачивать я?
– Если это ты хочешь в ресторан, то да.
В ресторан мы в тот вечер не пошли. А на двадцать первый день месяца он попросил у меня две тысячи восемьсот гривен.
– До зарплаты.
– Зачем?
– Телефон надо оплатить.
– А куда делись твои деньги?
– Да никуда. Обычные расходы.
Я попросила показать банковское приложение. Сначала он отказался, потом раздражённо сунул мне телефон.
Ресторан, доставка суши, вино, мясо, массажёр, рубашка. На карте оставалось меньше тысячи гривен.
– Выходит, зарплаты всё-таки не хватает?
– Просто месяц такой попался.
Следующий месяц, как оказалось, тоже был «такой». Только теперь Дмитрий уже не просил денег у меня.
Однажды вечером позвонил Андрей.
– Ирина, Дмитрий дома?
– Дома. А что случилось?
– Передай ему, пожалуйста, что мне нужны деньги.
У меня неприятно сжалось внутри.
– Какие деньги?
Андрей помолчал.
– Он занял у меня десять тысяч гривен.
В тот день Дмитрий вернулся домой так, будто ничего особенного не произошло.