Он ещё и явился не с пустыми руками: выложил на кухонный стол упаковку мраморной говядины и бутылку вина. На мой вопрос о долге Дмитрий отреагировал так спокойно, словно речь шла о забытом пакете с хлебом.
— Отдам, — сказал он.
— Когда именно?
— С зарплаты.
— А потом до следующей зарплаты ты на что собираешься жить?
— Что-нибудь придумаю.
— Так ты, значит, и раньше «придумывал»?
Он отвернулся, но мне уже не требовалось объяснений.
— Поэтому ты и передавал мне свою карту?
— Ирина, ты вообще что сейчас говоришь?
— Я говорю, что тебе был нужен кто-то, кто будет тормозить тебя вместо тебя самого.
Дмитрий резко обернулся.
— Вообще-то я доверял тебе свои деньги.
— Нет, — тихо ответила я. — Ты перекладывал на меня свою проблему.
Он несколько раз прошёлся по кухне, потом замер возле окна. Какое-то время мы молчали. Потом он произнёс:
— Я думал, ты умеешь так распоряжаться деньгами, чтобы их хватало.
И вот тогда всё окончательно встало на свои места.
— На что именно должно было хватать, Дима? На сёмгу, мраморное мясо, походы в рестораны, дорогие вещи, вино, массажёры и ещё на накопления сверху?
— Не начинай перечислять.
— Почему? Ведь именно этого ты от меня и ждал.
— Я просто хотел жить нормально.
— Нормальная жизнь стоит нормальных денег. А не так, что один человек хочет больше, чем зарабатывает, а виноватым назначает другого.
После этого разговора Дмитрий вдруг сам предложил расписать общий бюджет. Я не стала отказываться, но сразу обозначила границу: его долги и личные траты — это его зона ответственности, а не моя.
Прошло ещё два месяца. Дмитрий действительно начал реже покупать дорогую рыбу и с удивлением выяснил, что обычная говядина тоже вполне пригодна для ужина.
Долг Андрею он к тому моменту так и не вернул. А неделю назад я заметила на столе банковский конверт.
— Что это такое?
— Да ничего.
— Дмитрий.
Он поморщился, но всё же протянул мне документы. Внутри оказался договор на потребительский кредит — сорок восемь тысяч гривен.
— Зачем тебе кредит?
— Закрою мелкие долги. Будет один платёж, так проще.
— Какие ещё долги?
Он отвёл взгляд.
Выяснилось, что Андрей был далеко не единственным. Шесть тысяч гривен Дмитрий задолжал коллеге, четыре тысячи — брату, а часть последних покупок вообще оплачивал кредитной картой.
— Ты понимаешь, что не решаешь проблему, а просто заворачиваешь старые долги в новый долг?
— Если бы ты не вернула мне зарплатную карту, никакого кредита не понадобилось бы.
Я даже не вспыхнула. Наоборот, внутри будто всё разом стихло.
— Повтори.
— Ты прекрасно поняла. Пока деньгами занималась ты, я хотя бы не лез в кредиты.
— Зато в кредитку, по-твоему, лезла я?
— Потому что ты неправильно распределяла средства.
В тот момент я окончательно поняла: наш эксперимент закончился. Дмитрию нужна была не жена, которой он доверяет зарплатную карту. Ему нужен был человек, способный каким-то чудом обеспечить ему уровень жизни выше его доходов, а потом ещё и взять на себя вину, если чудо не сработает.
Я не знаю, останемся ли мы вместе. Но его карту я больше не возьму. Никогда. Даже если завтра Дмитрий положит её передо мной вместе со всей зарплатой.
Потому что фраза «я отдаю жене все деньги» иногда звучит как невероятный жест доверия только до того момента, пока не выясняется: вместе с деньгами тебе передали чужие желания, чужие долги и ответственность за каждое чужое «хочу».
А вы бы после такого кредита дали мужу ещё один шанс — или для вас на этом брак уже был бы закончен?