— Пройдём в беседку. Все трое, — отчётливо произнесла Наталья, не отводя взгляда от мужа. — Разговор займёт немного времени, зато будет по существу. И пока мы не поставим в нём точку, ваша машина за ворота не выедет.
Валерия раздражённо щёлкнула языком, поправила на себе яркую тунику и с явным недовольством двинулась к беседке. По пути она бросила сыновьям, чтобы те оставались в машине и занимались своими телефонами. Антон пошёл следом за сестрой почти безропотно. По тому холодному спокойствию, с каким держалась жена, он уже понял: привычного «ладно, замнём» сегодня не будет.
В беседке на столе всё ещё витал слабый запах утреннего мятного чая. Столешница была чистой, сухой, будто специально подготовленной для серьёзного разговора. Наталья положила на неё тетрадь, раскрыла на последней исписанной странице и прижала ладонью, чтобы листы не шевелились от ветра.
— Раз уж я, по твоим словам, всё лето бесплатно кормила твою компанию, — спокойно сказала она, разворачивая тетрадь так, чтобы Валерия видела строки и итоговые суммы, — давай посмотрим, насколько именно «бесплатно» это получилось.
— Ты вообще нормальная? — Валерия даже отпрянула, с брезгливым выражением скользнув взглядом по аккуратно исписанным листам. — Ты что, всё лето считала, сколько мои дети съели? До чего же надо быть мелочной! Родных племянников на даче тарелкой супа попрекать!
— Я не пересчитывала куски, Валерия, — без малейшего повышения голоса ответила Наталья. — Я веду семейные расходы. Так делаю уже двадцать лет. Просто обычно никому не приходит в голову жить у нас месяцами и делать вид, будто продукты, вода, электричество и готовка берутся из воздуха. В июне ты привезла мальчиков «на четыре дня подышать воздухом», потом сказала, что у тебя срочные дела в городе и заберёшь их к выходным. Я промолчала. В июле ты приехала сама и осталась почти на два месяца, объяснив это тем, что снять дачу сейчас неподъёмно дорого. Я снова ничего не сказала.
Антон неловко кашлянул и потянулся к тетради, словно хотел закрыть её ладонью, но Наталья тут же отвела его руку.
— Нет, Антон. Сейчас не перебивай. Два с половиной месяца ты повторял мне, что это дети, что им нужно нормально питаться, что Валерия потом всё возместит. Вот теперь и посмотрим вместе. По цифрам. Чтобы больше не было разговоров про «зелень с куста» и «банку в дорогу».
Она перелистнула страницу. На развороте ровными рядами были подклеены узкие чеки из поселкового магазина и мясной лавки.
— Начнём с самого понятного — с мяса. Твои мальчики сразу заявили, что кабачки, фасоль и прочая «дачная трава» их не интересуют. За июнь, июль и август только на говядину, свинину и курицу для твоей семьи ушло шестнадцать тысяч восемьсот гривен. Все чеки здесь, до одного. Молоко они пили по два пакета в день. Пачка сливочного масла исчезала за два завтрака. Сыр требовали конкретного сорта, потому что от обычного, видите ли, у них пропадает аппетит.
— Они растут, им белок нужен, — огрызнулась Валерия, но уверенности в её голосе уже стало меньше. Глаза сами собой начали бегать по столбцам с цифрами. — У нас дома всегда нормально питались. Не должны же они три месяца на одной гречке сидеть ради твоей экономии.
— Замечательно, — кивнула Наталья. — Раз им нужен белок, значит, оплачивать этот белок должна была их родная мать, а не я из своей медсестринской зарплаты.