— Константин, если ты немедленно не достанешь из багажника эту несчастную кабачковую рассаду, я высажу её прямо в твои резиновые сапоги.
Марина стояла посреди дачного участка, щурясь под солнцем, которое для начала мая припекало совсем уж неприлично. Над грядками смешались запахи навоза, хвои и надвигающейся беды. Обычно второго мая на их шести сотках наступала благодать: тишина, шашлыки, редкие разговоры через забор. Но сегодня с самого утра всё шло наперекосяк. Константин, с головой ушедший в изучение внутренностей старенького внедорожника, лишь недовольно фыркнул из-под капота.
— Марин, не кипятись. Никуда твои кабачки не денутся. У меня стартер чудит. И вообще, ближе к вечеру Светлана обещала заехать — моя сестра. С Виктором и детьми. Говорит, будут проезжать мимо.
Марина тяжело выдохнула. В семейном переводе фраза «проезжать мимо» означала только одно: «Мы заявимся голодные, притащим три сумки грязных вещей и проживём у вас все праздники». Она посмотрела на свои аккуратные ногти с идеальным маникюром, которому оставалось существовать максимум пару часов, и медленно направилась к дому.
Внутри царила атмосфера заброшенного замка без удобств. Диана, их восемнадцатилетняя дочь, растянулась на диване так драматично, будто жизнь покидала её прямо сейчас. Лицо она почти полностью спрятала за смартфоном.
— Мам, а почему тут интернет не ловит? Я хотела серию досмотреть.
— Интернет, доченька, остался в городе. Вместе с твоим желанием помогать семье. Лучше возьми нож и нарежь овощи, скоро гости нагрянут.
— Опять родня? Мам, ну почему мы не могли поехать в Турцию, как все нормальные люди? Здесь даже зеркала во весь рост нет.
Тем временем Роман, младший, пытался соорудить из старого ведра, куска лески и каких-то проводов устройство непонятного назначения. В пятнадцать лет у него внезапно проснулась страсть к технике, и больше всех от этой страсти страдали чайники, удлинители и прочая домашняя мелочь.
— Роман, объясни мне, зачем ты отрезал шнур у чайника?
— Мам, он всё равно искрил. А я теперь усилитель для колонки собираю. Музыка будет такая, что стены затрясутся.
— Сейчас от счастья затрясусь я. Марш за дровами, юный изобретатель.
Марина вошла на кухню и остановилась у стола. Там лежала огромная гора мяса, купленного Константином по акции в супермаркете. Вид у этого мяса был такой, словно оно мечтало сбежать обратно на прилавок или хотя бы попасть в холодильник. Сам холодильник при этом издавал странные звуки, больше всего похожие на последние вздохи оперного тенора.
К четырём часам дневное спокойствие окончательно испарилось. У калитки затормозила иномарка, и из неё с радостным воплем «А вот и мы!» высыпали Светлана, сестра Константина, её муж Виктор и двое близнецов-первоклашек.
— Мариночка, дорогая, мы буквально ненадолго! Ой, а что это у вас забор так накренился? Константин, ну ты даёшь, хозяин называется.
Светлана влетела в дом так стремительно, будто заняла его ещё до того, как переступила порог. В цветастом сарафане она напоминала стихийное бедствие, решившее выглядеть нарядно.
— Ой, как у вас тут… самобытно. Виктор, заноси сумки. Марина, мы курочку прихватили, её только в духовку поставить надо. И салат быстренько нарежем. Ты ведь не против, если мы в маленькой комнате устроимся? У Виктора спина побаливает, ему на диване неудобно.
Марина без слов наблюдала, как её спокойная спальня за считаные минуты превращается в перевалочный пункт для сумок, пакетов и детских игрушек. В памяти всплыла фраза из старого фильма про полный список требований. И список, как оказалось, был совсем не коротким.
— Светлана, вы вообще на сколько заехали? Роману к экзаменам готовиться нужно.
— Ой, да какие там экзамены в мае! Пусть лучше с мальчишками побегает. Мы до девятого поживём, а дальше видно будет.