— Виктор, ты там застрял с этими сумками? Неси уже, — крикнула Светлана в сторону коридора.
Остаток вечера превратился для Марины в бесконечный круг «подай, убери, принеси, нарежь». Она то стояла у плиты, то накрывала на стол, то снова бежала за забытыми тарелками. Шашлык, за который торжественно взялся Константин, получился именно таким, каким обычно заканчиваются дачные подвиги: снаружи почерневший, внутри подозрительно розовый.
— Константин, ну как можно было не уследить? Ты же сам сказал, что всё под контролем.
— Марин, да Виктор подошёл, начал про карбюратор рассказывать… Я на минуту отвлёкся. Нормально всё, под во… то есть под чай сойдёт.
— Сырая свинина под чай не сходит, Константин. Она либо отправляется в мусор, либо её показывают ветеринару.
Часам к десяти Марина уже заметила, что у неё нервно подёргивается веко. Близнецы каким-то чудом опрокинули компот на единственный светлый ковёр в доме, Светлана возмущалась, что из крана не идёт горячая вода, а Диана с видом оскорблённой принцессы хлопала дверью: ей, видите ли, «не дают сосредоточиться».
Утро пятого мая началось с открытия: продукты, которые Марина рассчитывала растянуть минимум на неделю, за ночь исчезли почти без следа.
— Светлана, а колбаса где? И сыр ведь был целым куском.
— Ой, Мариночка, дети ночью есть захотели, мы им бутербродики соорудили. А Виктор утром яичницу сделал — всего-то из десяти яиц. У него обмен веществ быстрый, ты же понимаешь. Слушай, вы всё равно в магазин пойдёте? Тут же рядом. Возьмите ещё сливочного масла, наше уже закончилось.
Марина открыла кошелёк и несколько секунд молча смотрела внутрь. На поездку она отложила две тысячи гривен — «на всякий непредвиденный случай». Из них примерно тысяча двести уже улетели на вчерашнюю срочную докупку хлеба, соков и угля.
— Константин, дай деньги. Еды почти не осталось.
— Марин, ну ты серьёзно? Я же за бензин платил, мясо покупал… У меня на карте только на дорогу обратно. Попроси у Виктора, они же тоже всё это едят.
При слове «деньги» Виктор неожиданно вспомнил о крайне важном деле — срочно проверить давление в шинах.
— Марина, ты пойми правильно, у нас ипотека, кредит за машину… Светлана сказала, что вы нас зовёте. Мы и подумали: свои люди, по-семейному.
В понимании Виктора «по-семейному» означало, что его кошелёк живёт отдельной, независимой жизнью и к общим расходам не имеет никакого отношения. Марина вышла на крыльцо, чтобы хотя бы минуту подышать. На веранде Роман пытался вернуть к жизни колонку, которую успели сломать близнецы, Диана требовала привезти ей патчи под глаза, забытые в городе, а Константин с Виктором увлечённо спорили, почему футбол в 1984 году был куда настоящей нынешнего.
Седьмого мая с самого утра зарядил дождь, а вместе с ним пришла новая радостная весть: к Светлане собиралась заехать ещё и подруга с дочерью. «Они просто будут проездом, на минутку заглянут на огонёк».
Марина перевела взгляд на гору грязной посуды. В раковине плавали остатки вчерашней гречки, которую все дружно отказались доедать, воды в умывальнике уже не было, а на плите сиротливо стояла пустая кастрюля.
— Так, мои дорогие. Кто идёт к колодцу за водой?
— Мариночка, у Виктора спина, ты же знаешь, — откликнулась Светлана, даже не отрываясь от журнала десятилетней давности.
— Мам, я не пойду, у меня кроссовки, а там грязь, — тут же добавила Диана.
Константин предпочёл внезапно оглохнуть и с необычайным интересом продолжил рассматривать устройство стартера.
Марина медленно вытерла руки полотенцем. Потом прошла в спальню, где на её кровати вперемешку валялись чужие кофты, джинсы и пакеты, и вытащила из-под этой груды свою небольшую дорожную сумку. Она собрала её ещё накануне вечером — просто на всякий случай, хотя внутри уже тогда ясно понимала: край близко.
— Константин, дай ключи от машины. Мне нужно в аптеку.
— В прихожей возьми. Только давай ненадолго, Виктор потом хотел съездить разведать, где тут рыбалка.
Марина молча взяла ключи, накинула куртку и вышла под дождь. Она села за руль, повернула ключ в замке зажигания и впервые за эти дни почувствовала странное облегчение.