Виктор осторожно опустился на самый край табурета, словно боялся, что мебель сейчас тоже выставит ему счёт. На Марину он старательно не смотрел. Константин тем временем застыл у окна и с мрачным интересом разглядывал соседнюю многоэтажку, будто за годы жизни в этой квартире впервые заметил её существование.
— Значит, слушаем внимательно, — Марина подвинула к себе лист с ровными колонками цифр и постучала по нему ногтем. — За семь дней вы уничтожили запас тушёнки, который я собирала не для пикника, а на случай нормального кризиса. Три газовых баллона ушли в никуда. Ковёр после ваших развлечений можно не чистить, а сразу выносить к контейнерам. Отдельной строкой — бензин, на котором вы собирались ездить на рыбалку, разумеется, тоже не за свой счёт. Общая сумма с вашей семьи — двенадцать тысяч восемьсот гривен.
— Что?! — Светлана аж подскочила. — Да мы за такие деньги в Затоку…
— До Затоки вы за эти деньги разве что пешком дойдёте, — мягко, но безжалостно оборвала её Марина. — А теперь переходим к новости, после которой у всех сразу улучшится осанка. Константин, будь добр, повернись лицом к собравшимся.
Константин обернулся с таким видом, будто его только что пригласили на казнь без предварительной записи. В глазах читалось одно желание: исчезнуть куда-нибудь, где нет ни жены, ни родственников, ни таблиц расходов.
— Я приняла решение продать дачу, — произнесла Марина совершенно будничным тоном. — Не когда-нибудь потом, а сейчас, пока сезон и покупатели не разбежались. Желающий уже имеется: сосед давно присматривается к нашему участку. Свою часть денег я заберу. А твою долю, Константин, мы направим на закрытие автокредита. Того самого, из-за которого ты регулярно «забываешь», что продукты в холодильнике сами не появляются.
На кухню рухнула густая тишина. Даже из прихожей стало слышно, как Роман шипит на Диану, пытаясь вырвать у неё зарядку от телефона.
— Марин, ты это… серьёзно? — голос у Константина заметно просел. — А как же выходные? Воздух? Мангал? Нормальный отдых?
— Воздух на нашей даче теперь будет по тарифу, Константин. Мангал — тоже. Если Светлане с Виктором настолько по душе загородная жизнь, я с радостью дам им номер риелтора. Пусть покупают соседний участок. Там, кстати, забор завалился. Виктор починит, у него ведь руки золотые. Или они работают только тогда, когда вилку держат?
Светлана раскрыла рот, потом закрыла, затем снова попыталась что-то сказать, но слов не нашла. Похоже, в её голове никак не складывалась новая картина мира: кабачки, полотенца и ночёвки должны были оплачиваться уже не Марининым терпением, а реальными деньгами.
— Мы, наверное, пойдём, — пробормотал Виктор, дёрнув жену за рукав. — Нам ещё… вещи разобрать надо.
— Конечно, идите, — спокойно согласилась Марина. — Только, Светлана, сумку с моими полотенцами оставь у двери. Ту самую, которую ты «по ошибке» запихнула к себе. Я видела, как край торчит из твоего баула.
Дверь за родственниками хлопнула почти торжественно. Константин ещё несколько секунд стоял неподвижно, потом сел напротив жены и тяжело выдохнул.
— Марин, ну зачем было так жёстко? Всё-таки родня.
— Родня, Константин, — Марина аккуратно сложила листы, — это люди, которые помогают тащить груз, а не устраиваются сверху и болтают ногами. Запоминай новые правила: семейный бюджет теперь прозрачный, как слеза младенца. А если я вдруг передумаю продавать дачу, ездить туда будем только мы четверо. Без внезапных гостей, без «мы тут рядом были» и без бесплатного пансионата.
Константин помолчал, посмотрел на её спокойное, упрямое лицо и неожиданно хмыкнул.
— Виктор, между прочим, на полотенцах прямо оскорбился. Слушай… пицца ещё есть?
— В холодильнике, Константин. Сам разогреешь. У меня на вечер запланировано продолжение забастовки и две серии подряд.
Марина вышла из кухни с тем самым редким чувством, когда внутри становится тепло и тихо. Справедливость пришла не сразу, зато в одной отдельно взятой квартире наконец установился порядок.
А дачу она, разумеется, продавать не собиралась. На следующий день Марина просто сняла объявление. Но Константину знать об этом пока было совсем необязательно. Пусть ещё немного помнит, каким бывает настоящий вкус «бесплатных» майских праздников.