— Коробки несите сразу в спальню, там угол свободный найдётся!
Громкий голос свекрови раскатился по коридору и ударился о пустые стены прихожей.
Мария застыла у двери, даже ключ из замка не успела вынуть. Она только вернулась после смены в аптеке: ступни ныли, голова гудела от бесконечных рецептов, очередей и раздражённых покупателей.
На затоптанном коврике возле входа высились три огромные клетчатые сумки. Рядом валялся ватный матрас, кое-как скрученный и перетянутый бельевой верёвкой. Из одной сумки нелепо торчала потёртая ручка старой сковороды.
Мария медленно захлопнула дверь.
В комнате уже вовсю хозяйничали. Ирина Павловна, тяжело сопя, тащила их новое кресло к балконной двери. Каблуки скользили по ламинату, ножки мебели оставляли на полу свежие царапины, но свекровь упрямо освобождала место в углу. Заметив невестку, она даже не подумала смутиться. Лишь выпрямилась, отряхнула свою кофту и поставила руки в бока.
— О, Мария, наконец-то пришла. Мы тут с Кириллом переезд устроили. Дмитрий по объектам ездит, так что решили зря времени не терять. Чего ждать?
Мария перевела взгляд с сумок в прихожей на кресло, которое ещё утром стояло совсем в другом месте.
— Какой переезд?
Ирина Павловна отмахнулась так буднично, будто речь шла о походе за хлебом в ближайший АТБ.
— Да самый обычный. Кириллу с Алиной теперь жить негде. Хозяева попросили их съехать со съёмной квартиры. А у Алиночки, между прочим, уже шестой месяц. Не на лавку же им идти с таким животом. Вот я и решила: поживут пока у вас. У вас же вторая комната всё равно пустая, детей нет.
Мария на секунду прикрыла глаза.
Она про себя досчитала до пяти. Эта двухкомнатная квартира в старой панельной пятиэтажке досталась им с Дмитрием не по счастливому билету. Пять лет они выжимали из себя всё, что могли, и жили в режиме жёсткой экономии. Мария брала ночные смены, Дмитрий пропадал неделями на стройках по области и возвращался домой серый от пыли и усталости. Ипотеку они закрыли всего два месяца назад. Всего два.
Только недавно они позволили себе покупать нормальные продукты, брать сыр не самый дешёвый по акции и обсуждать ремонт во второй комнате — той самой, где мечтали сделать детскую, когда наконец решатся на ребёнка.
А «мальчику» Кириллу тем временем уже шёл двадцать девятый год.
Мария заставила себя говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от злости.
— У Кирилла есть жена. Значит, есть и ответственность. Если им негде жить, пусть он идёт работать на склад, курьером, водителем — куда угодно. А не сидит и не ждёт, когда очередная его «гениальная идея» вдруг принесёт миллионы. В нашей квартире они жить не будут.
Ирина Павловна усмехнулась так, будто ответ уже был решён без Марии.
— А тебя, собственно, кто спрашивает? Дмитрий — старший брат, он обязан помочь. Он сам не раз говорил, что своих в беде не бросают. И квартиру вы покупали уже в браке. Значит, половина здесь принадлежит Дмитрию. А если половина его, то он имеет полное право пустить родного брата пожить какое-то время.
Мария сложила руки на груди.
— На какое именно время?
Свекровь сразу отвела взгляд к окну, избегая прямого ответа.
— Ну… пока ребята на ноги не поднимутся. Ребёночек родится, Алиночка побудет в декрете, Кирилл подзаработает, отложит немного. Год, может два. Вы даже не почувствуете.
Мария коротко, без радости рассмеялась.
— Год или два? Ирина Павловна, вы ведь сами отлично понимаете: если они сюда заедут, обратно уже не уйдут. Мы будем кормить их, платить коммунальные за четверых, таскать продукты, по ночам слушать младенческий плач. А Кирилл будет лежать на нашем диване и снова «искать себя». Ровно так же, как он делает последние шесть лет.
После этих слов в комнате повисла тяжёлая, неприятная тишина.