— Свежий воздух ей для малыша подавай, — холодно отрезала Мария. — Даже не мечтайте. В дальней комнате будет детская. Для нашего ребёнка. А не перевалочный пункт для ваших чемоданов и коробок.
И тут на лестничной площадке коротко звякнул лифт.
Через несколько секунд в проёме двери появился Дмитрий. Вид у него был такой, будто он весь день таскал мешки с цементом: куртка посерела от строительной пыли, под глазами залегли тёмные тени, в одной руке он держал тяжёлый уровень, в другой — пакет с саморезами.
Он застыл на пороге и медленно оглядел прихожую: баулы, микроволновку, Кирилла, побледневшую Марию, притихшую у стены Алину и мать, готовую идти в наступление.
Потом Дмитрий посмотрел на жену.
— Это что здесь за вокзал устроили?
Ирина Павловна моментально изменилась в лице. Командный тон исчез, вместо него появился жалобный, почти плаксивый голос. Она шагнула к старшему сыну, будто ждала от него спасения.
— Сыночек, Дима, у нас беда! Кирилла с Алиной фактически на улицу выставляют. Люди бессовестные попались, ни жалости, ни понимания. Им теперь идти некуда. Я собрала их вещички, помогла довезти. Пусть у вас немного поживут, а? Комната ведь всё равно пустует. А твоя Мария нас даже через порог пускать не хочет, родного брата на холод выгоняет!
Дмитрий ничего не ответил. Молча снял запылённые ботинки.
Он прошёл мимо матери, мимо брата, аккуратно положил строительный уровень на тумбу в прихожей. Затем направился на кухню, налил из фильтра полный стакан воды и выпил его медленно, крупными глотками.
В квартире стало так тихо, что эта тишина будто давила на стены. Только Алина у двери время от времени театрально вздыхала, напоминая о своём страдальческом положении.
Мария не сказала ни слова. Она понимала: сейчас решится главное. Или они с Дмитрием действительно одна семья, или он снова согнётся под тяжестью того чувства вины, которое мать годами вбивала ему в голову.
Дмитрий поставил пустой стакан на столешницу.
— Мам, — произнёс он ровно, — зачем вы переставляли чужое кресло?
Ирина Павловна оживилась, решив, что в его спокойствии появилась лазейка.
— Так место же надо освободить! Для кроватки. Кирилл ещё старую коляску привезёт, ванночку. Всё нужно нормально разместить, по-человечески.
Дмитрий медленно вернулся в прихожую. От усталости его лицо казалось серым, почти безжизненным. Он посмотрел на младшего брата.
— Кирилл, объясни мне, почему ты привёл сюда жену?
Кирилл тут же натянул бодрую улыбку.
— Дим, ну я же говорю, ситуация такая. Денег сейчас нет. Хозяин квартиры оказался козлом. Нам бы пару месяцев перекантоваться. Я тут одну тему с автозапчастями запускаю, скоро всё пойдёт. Долг верну, честно.
Дмитрий сухо усмехнулся.
— Так же, как за машину вернул? Или как за свадьбу?
Кирилл замялся. Улыбка медленно сползла с его лица.
— Ну, брат… Ты чего прошлое вспоминаешь? Я же не специально. Просто так обстоятельства сложились. Мы же родные люди. Ты сам всегда говорил, что своих не бросают.
Дмитрий прислонился плечом к стене.
— Я своих не бросаю. Но тащить всех на себе больше не собираюсь.
Ирина Павловна ахнула так, будто он сказал нечто чудовищное.
— Дима! Что ты такое говоришь? Это твой младший брат! У него скоро ребёнок появится!
Дмитрий выпрямился.
— Вот именно, мам. Ему почти тридцать. У него скоро будет ребёнок. И вместо того чтобы взяться за любую работу — грузчиком, курьером, охранником, кем угодно, лишь бы прокормить семью, — он стоит в моей прихожей и ждёт, когда мама выбьет ему место в тёплой квартире.
Свекровь всплеснула руками и заголосила:
— Да как у тебя язык повернулся! У человека трудный период! Он ищет работу! Ему просто нужен толчок, старт!
Дмитрий резко оборвал её:
— Я уже пять раз оплачивал ему этот старт. Я закрывал его долги перед опасными людьми. Гасил кредиты. Ремонтировал машины. Мам, с меня хватит. Я выгорел. Мы с Марией эту ипотеку тянули так, что у меня до сих пор по ночам суставы крутит. Я хочу приходить в свой дом, закрывать за собой дверь и отдыхать в тишине. А не разгребать проблемы взрослого инфантильного мужика.
Ирина Павловна зло сверкнула глазами в сторону невестки.
— Это всё твоя жена тебе в уши влила!