Живите здесь до конца месяца без тревоги. А с ключами я разберусь сам: сделаю запасной комплект. Есть у меня одна мысль.
В пятницу, ровно к шести вечера, на пороге опять появилась Валерия. Теперь она пришла как на торжественный приём: норковая шубка распахнута, волосы уложены, на губах — самодовольная улыбка человека, уже заранее уверенного в победе. Позади неё нерешительно топтался Игорь с коробкой торта в руках — похоже, решил изобразить примирение.
— Ну что, Юрий Павлович? — с порога протянула невестка, заглядывая на кухню. — Наконец-то приняли разумное, взрослое решение?
Юрий Павлович сидел там же, где и в прошлый раз. На столе перед ним лежали старый пожелтевший конверт и аккуратная связка новых, блестящих ключей.
— Принял, Валерия, — сказал он ровно. — Забирайте.
В глазах невестки мелькнул жадный огонёк. Она почти бросилась к столу, подцепила ключи длинными ногтями и покрутила их в ладони так, будто это были не ключи, а горсть драгоценностей.
— Вот видите, можете же, когда захотите! — торжествующе сказала она. — Игорёк, ты слышал? А ты всё переживал, что отец упрётся.
— Пап… спасибо, — негромко выдохнул Игорь, явно почувствовав облегчение. — Мы тогда уже завтра начнём вещи перевозить.
— Не спеши благодарить, сынок, — мягко остановил его Юрий Павлович. — Квартира передаётся не просто так. Наталья ещё перед смертью оформила завещание, а свою часть я тоже оставил с определёнными условиями.
Валерия сразу напряглась. Пальцы её крепче сомкнулись на ключах.
— Это ещё что за условия? Вы квартиру отдаёте или нет?
— Вы сможете жить там по договору безвозмездного бессрочного пользования, — спокойно пояснил Юрий Павлович. — А потом жильё будет переоформлено на внуков, когда Егору исполнится восемнадцать. Продать квартиру вы не имеете права. Заложить под кредит — тоже. И ещё: кладовая в конце коридора и кабинет с балконом остаются закрытыми. Внутри архив Натальи, её рукописи, мои чертежи и книги. Ничего трогать нельзя. Раз в месяц я буду приходить на пару часов: полить фиалки и проверить библиотеку.
Лицо Валерии неприятно дёрнулось, но алчность быстро взяла верх. Полноценная трёхкомнатная квартира в солидном доме на набережной даже с запертым кабинетом казалась ей настоящим дворцом по сравнению с их тесным жильём.
— Хорошо, — отрезала она и спрятала ключи в сумочку. — Пусть будет ваш кабинет. Поливайте свои фиалки, раз вам так надо. Только детей мы вам каждый день возить не обязаны, вы же понимаете: занятия, кружки, графики.
— Понимаю, — так же спокойно ответил Юрий Павлович. — Ступайте с миром.
Переезд устроили в ближайшие выходные. Валерия командовала грузчиками с таким видом, словно руководила военной операцией. Всё, что не вписывалось в её представление о «нормальном современном ремонте», она приказывала выносить без разговоров. Старые венские стулья, резная дубовая этажерка, тяжёлые шерстяные портьеры — всё летело к мусорным контейнерам. Пожилые интеллигентные соседи, прожившие рядом с Юрием Павловичем много лет, выглядывали из дверей и с ужасом смотрели, как по частям уничтожается привычный уклад квартиры.
Игорь попытался вмешаться:
— Валер, ну это же мамино зеркало… ручная гуцульская резьба…
— Да хоть музейная! — резко бросила жена. — Нечего тащить в новую жизнь эту рухлядь. Здесь будет шкаф-купе с зеркальными дверями и подсветкой. Мы не в краеведческом музее живём.
Единственным, к чему Валерия так и не смогла подобраться, оказался кабинет в дальнем крыле квартиры. Его закрывала массивная дубовая дверь, а врезанный в неё старинный замок был тяжёлым, почти амбарным, с каким-то хитрым внутренним механизмом. Сначала Валерия пыталась ковырять скважину шпилькой. Потом заставила Игоря принести лом. Но когда железный рычаг погнулся, не оставив на литой стали ни единой заметной царапины, она раздражённо махнула рукой.
— Ладно, пусть пока стоит. Потом вызову мастеров с болгаркой, срежут петли к чёртовой матери.
Однако жизнь в новой квартире почти сразу пошла совсем не так, как Валерия представляла в своих радужных мечтах.
Дом на набережной был непростым. Его возвели в конце сороковых годов по индивидуальному проекту, и внутри всё было устроено необычно: сложная вентиляция, скрытые дымоходы, толстенные стены почти в метр, своя странная акустика, из-за которой звуки порой вели себя непредсказуемо. Юрий Павлович, в прошлом ведущий инженер-механик завода, знал это здание буквально до кирпичика. В семидесятые он сам участвовал в ремонте перекрытий и помогал настраивать отопительную систему.
И уже в первую ночь Валерия почувствовала, что эта квартира вовсе не собирается покорно принимать новых хозяев.