Валерия очнулась среди ночи от звука, от которого по коже сразу побежал холод. Ей почудилось, будто совсем рядом, почти у самого уха, кто-то тяжело и протяжно вздохнул.
— Игорь… Игорь, проснись! — она резко толкнула мужа в плечо.
— М-м… что случилось? — пробормотал он, не открывая глаз.
— Там кто-то ходит. В коридоре. Послушай!
Они оба затаили дыхание. Квартира стояла в густой ночной тишине, и в этой тишине вдруг ясно проступил сухой, ровный скрип старых досок: шаг… другой… третий… Невидимый человек будто неторопливо прошёлся по коридору, остановился возле спальни, а потом эти шаги бесследно растворились. Почти сразу в трубах отопления раздалось странное постукивание — чёткое, повторяющееся, как сигнал: три быстрых удара, три длинных, снова три быстрых.
Игорь, схватив первый попавшийся тапок, вышел за дверь и щёлкнул выключателем. Коридор был пуст. Ни тени, ни движения. Только воздух там оказался таким студёным, будто кто-то распахнул окно зимой, хотя батареи пылали жаром.
— Да это сквозняк в вентиляции, Валер, — сказал он, вернувшись в комнату и стараясь звучать уверенно. — Дом древний, перекрытия гуляют, трубы трещат. Не накручивай себя.
Но на следующую ночь всё стало ещё тревожнее. Ровно около трёх часов в закрытом кабинете отчётливо щёлкнул замок. Егор, спавший через стенку, проснулся от ужаса и с плачем прибежал к ним.
— Мама, там дедушка в стене кашляет! — захлёбываясь, выговорил он. — Он сказал, что мы нехорошие!
Валерия вскочила так резко, будто её ударило током, и бросилась в коридор. Дверь кабинета, как и раньше, была заперта. Однако из замочной скважины тонкой ленточкой тянулся едва заметный сизо-голубой дым. И пахло оттуда старым дешёвым табаком — именно тем резким запахом, который когда-то стоял от папирос Юрия Павловича, хотя он бросил курить лет двадцать назад.
— Ах ты старый бес! — сорвалась Валерия и принялась стучать кулаками по тяжёлой дубовой двери. — Открывай немедленно! Ты там спрятался? Игорь, ломай её, он пробрался внутрь!
Игорь с разбегу навалился плечом, потом ещё раз, но дверь даже не дрогнула. За ней не было ни единого звука. Ни кашля, ни шагов, ни дыхания. А табачный запах исчез так же внезапно, как возник.
Утро принесло уже не страхи, а настоящие бедствия. На кухне из крана вдруг пошла мутная вода с рыжим густым осадком и отвратительным запахом тухлых яиц, хотя в ванной текла абсолютно прозрачная струя. Новая дорогая индукционная плита, которую Валерия торжественно купила вместо старой газовой, при первом же запуске сверкнула искрами, хлопнула и окончательно сгорела.
Пришедший мастер из коммунальной службы — хмурый мужчина с помятым лицом человека, которому явно не до чужих проблем, — долго возился у щитка, что-то проверял, чесал затылок и наконец развёл руками.
— Не понимаю, хозяйка. Фаза у вас сама по себе гуляет. Такое впечатление, будто в стене второй контур завязан на какое-то реле. Схема тут чёрт ногу сломит, ещё довоенная, наверное. В этом только Юрий Павлович разбирался. Его и зовите. Я туда не полезу — меня там прибьёт током, и всё.
Валерию затрясло от злости. Позвонить свёкру значило признать, что она не справилась. Поэтому она поступила назло: нашла частную бригаду и велела снести стену между кухней и гостиной, чтобы наконец устроить модную просторную студию.
Однако стоило бригадиру вонзить перфоратор в штукатурку, как из образовавшейся щели с яростным шипением ударила струя ледяной воды под бешеным давлением. Выяснилось, что прямо в этой перегородке проходил резервный отопительный стояк, которого не было ни на одном современном плане бюро техинвентаризации. Из стены хлестало тёмной горячей водой, и она за считаные минуты залила новый ламинат, коробки с вещами и дорогой персидский ковёр.
Валерия металась по комнатам, хватала полотенца, тряпки, детские простыни, пытаясь хоть как-то остановить потоп. Игорь тем временем рванул в подвал перекрывать вентили, но они не поддавались: хитрые болты были законтрены намертво, да ещё и с заранее спиленными гранями.
Вода ушла вниз сразу на три этажа. Соседи снизу — пожилая профессорская пара и отставной полковник — церемониться не стали. Они вызвали полицию, аварийщиков и жилищную инспекцию. Над семьёй нависал огромный штраф за самовольную перепланировку и судебный иск на внушительную сумму.
К воскресному вечеру квартира выглядела так, словно в ней снимали фильм о конце света: вскрытые полы, мокрые стены, чадный запах от коротнувшей проводки, измученные дети, плачущие от усталости, и Валерия с потёкшей тушью на лице, сидящая на узле сырого белья.
— Звони отцу, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Пусть приезжает. Сейчас же.
Юрий Павлович появился примерно через час. На нём был всё тот же старый брезентовый плащ, в руке — потёртый чемоданчик с инструментами. Он спокойно прошёл по хлюпающему коридору, кивнул насупленным внукам и достал из кармана две мятные конфеты.