О больницах, анализах, диагнозах — обо всём, что он так старательно обходил стороной.
Юлия ощутила, как в груди поднимается тяжёлая, тёмная волна. Это была уже не простая обида и даже не боль от обмана. Внутри разгоралось бешенство — горячее, слепое, почти неуправляемое.
Она просидела на кухне, наверное, минут двадцать, не двигаясь, пока в прихожей вдруг не щёлкнул замок. Артём вернулся. Скорее всего, вспомнил о папке и решил забрать её. Он вошёл, снял куртку, прошёл несколько шагов и, заглянув на кухню, сразу остановился. Всё стало ясно без объяснений: Юлия сидела за столом с раскрытой медицинской картой, а по её лицу было видно — разговора избежать не удастся.
Артём застыл в дверях. Губы его дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но Юлия не позволила ему начать.
— Не успел спрятать, да? — произнесла она неожиданно ровным голосом, хотя внутри у неё всё кипело. — Или ты нарочно оставил? Чтобы я наконец сама до всего дошла?
Он сделал осторожный шаг в её сторону.
— Юля, я собирался тебе объяснить…
— Когда именно? — резко перебила она. — До свадьбы? После? Или лет через десять, когда мне уже некуда было бы деваться? Ты вообще собирался когда-нибудь сказать мне правду?
Артём тяжело сглотнул.
— Я боялся, — тихо выдавил он. — Боялся, что ты меня бросишь.
— И правильно боялся! — сорвалась Юлия. Голос её взлетел, стал резким, почти визгливым. — Ты правда думал, что я добровольно выйду замуж за человека, который через несколько лет, возможно, не сможет нормально ходить? Ты решил, что я соглашусь провести жизнь рядом, ухаживая за тобой, как медсестра?
— От этого не умирают, — попытался он возразить, но звучало это слабо. — Это не приговор. С этим можно жить. Просто нужно…
— Просто что? — она с силой бросила карту на стол. — Просто ты будешь постепенно сдавать, а я буду стоять рядом и тащить на себе всё? Дом, тебя, детей, работу? Я на такое соглашалась?
— Но ты же любишь меня, — почти шёпотом сказал Артём.
— Люблю? — Юлия коротко, зло рассмеялась. — Я любила здорового мужчину, который уверял меня, что готов хоть в космос лететь! Ты рассказывал, что занимаешься спортом, что выносливый, что сил у тебя хоть отбавляй. А на деле ты… ты оказался больным человеком, который всё это время притворялся.
— Юля, пожалуйста…
— Что — пожалуйста? — она вскочила со стула. — Что ты хочешь услышать? Чтобы я сказала: «Бедный Артём, конечно, я останусь»? Чтобы я пожалела тебя? Чтобы решила, будто уйти от больного мужа — это подло и бессердечно?
Он опустил глаза. Стоял посреди кухни, сутулый, будто за несколько минут стал ниже ростом. Юлия впервые видела его таким — растерянным, подавленным, почти сломанным. Но жалость в ней не появилась. Внутри оставалась только злость.
— Знаешь, что самое отвратительное? — продолжила она, подходя ближе. — Я ведь говорила тебе, что мечтаю о детях. Что для меня семья — это важно. А ты что отвечал? «Я буду счастлив подарить тебе детей». Подарить! Ты хоть понимал, о чём говоришь? Ты понимал, что можешь не справиться? Что я останусь одна — и с детьми, и с тобой?
Артём поднял голову, и впервые в его голосе прозвучала жёсткость:
— Я смогу быть отцом. Я не настолько беспомощен, как ты сейчас себе представила.
— Не настолько? — Юлия ткнула пальцем в разбросанные документы. — Здесь написано: прогрессирующая форма. Ты знаешь, что это значит? Это значит, что дальше будет хуже. Сегодня ты ходишь, завтра начнёшь спотыкаться, послезавтра не сможешь работать как раньше. Через год — палка? Через пять — кресло? А потом что? Я должна буду кормить тебя с ложки и бегать за лекарствами?
— Ты сгущаешь краски.
— Сгущаю? — она снова сорвалась на крик. — Ты мне врал! Я думала, что выхожу замуж за здорового человека, а оказалось, что вышла за мужчину, который знал о своей болезни и просто решил переложить последствия на меня!
— Я ничего на тебя не перекладывал.
— Нет? А что же ты сделал? — Юлия схватила медицинскую карту и швырнула её в него. Листы разлетелись по полу, несколько упали ему под ноги. — Ты женился на мне, прекрасно понимая, что у тебя диагноз. Ты скрыл это. Ты позволил мне строить планы, мечтать, верить тебе. А теперь хочешь, чтобы я осталась и ухаживала за тобой?
— Я хочу, чтобы ты осталась потому, что любишь меня.
— Я тебя не люблю, — выпалила Юлия раньше, чем успела подумать. Слова вырвались резко, как удар. — Я тебя ненавижу. Ненавижу за ложь. За то, что украл у меня целый год. За то, что решил за меня, будто я обязана стать твоей сиделкой.
Артём не ответил. Он стоял среди листов, рассыпанных по кухонному полу, и смотрел на неё так, словно видел перед собой совсем другого человека.
— Знаешь, что я сделаю? — голос Юлии вдруг стал ледяным, почти спокойным. — Подам на развод. Я не стану жить с человеком, который так обманул меня. Не стану связывать жизнь с тем, кто решил, что я должна нести его на себе.
— Юля…
— Молчи, — отрезала она. — Я не хочу слушать твои оправдания. Не хочу слышать твой голос. Не хочу видеть тебя. Мне противно.
Артём снова попытался заговорить, но она не дала ему ни единого шанса.
— Ты вообще понимаешь, что натворил? — её голос задрожал от ярости. — Ты разрушил всё. Мои планы, моё будущее, мою мечту о нормальной семье. Я хотела детей. Хотела спокойной жизни, мужа, на которого можно опереться. А теперь что? Теперь я должна подстраиваться под твою болезнь? Отказаться от всего, потому что ты молчал?
— Я не прошу тебя отказываться от жизни.
— А о чём ты просишь? — Юлия снова повысила голос. — Чтобы я осталась рядом? Чтобы жалела тебя? Чтобы тратила годы на твои лекарства, обследования, слабость, страхи? Чтобы вытирала тебе слёзы и делала вид, будто сама этого выбрала?
— Я просто хочу, чтобы ты была со мной.
— А я не хочу быть рядом! — выкрикнула Юлия. — Не хочу быть рядом с тобой!