С инвалидом! Я не собираюсь превращаться в сиделку! Не хочу отдавать лучшие годы тому, чтобы поднимать, жалеть и обслуживать больного человека! Я хочу обычную жизнь, понимаешь? Нормального, здорового мужа! Детей, которые будут расти в полноценной семье, а не рядом с отцом, которому самому постоянно нужна помощь!
Артём не ответил. Он просто смотрел на неё. В его взгляде было столько боли, что Юлия на мгновение сбилась, будто споткнулась о собственные слова. Но это длилось лишь миг.
— Знаешь, к какому выводу я пришла? — произнесла она уже тише, но холоднее. — Ты всегда думал только о себе. Тебе нужна была жена. Нужен был человек, который будет рядом, когда станет совсем плохо. Женщина, которая согласится таскать на себе твою болезнь. А обо мне ты хоть раз подумал? О том, чего хочу я? О том, на какую жизнь рассчитываю?
— Юля, это неправда.
— Правда! — снова сорвалась она. — Ты знал о диагнозе и всё равно женился на мне. Ты понимал, что болезнь не исчезнет, что дальше может стать хуже, но молчал. Ты знал, как сильно я хочу детей, и всё равно говорил, что счастлив будешь стать отцом. Ты прекрасно понимал: если я узнаю всё заранее, я за тебя не выйду. Поэтому ты выбрал врать. Врать мне прямо в лицо. Смотреть в глаза и продолжать обманывать.
— Я боялся, что ты уйдёшь.
— Так я уже ушла, — резко бросила Юлия. — Просто ты потерял меня не сегодня. Ты потерял меня в тот день, когда решил, что имеешь право скрыть от меня правду.
Артём опустил голову. Юлия смотрела на него без жалости. В её лице было только жестокое, обжигающее презрение.
— И ещё знаешь что? — продолжила она после паузы. — Я думаю, ты трус. Ты испугался остаться один наедине со своей болезнью, поэтому и женился. Испугался, что придётся всё это переживать самому, и решил втянуть меня. Чтобы я тащила это вместе с тобой.
— Это не так, — глухо сказал он.
— Именно так! — выкрикнула Юлия. — Ты понимал, что никому не нужен таким! Боялся, что останешься один, и поэтому решил, что я должна разделить с тобой этот кошмар!
— Юля, прошу, выслушай…
— Не буду! — почти закричала она. — Я больше не хочу слышать ни одного твоего оправдания. Вообще ничего не хочу от тебя слышать.
Артём замолчал. В его глазах снова появилась такая боль, что Юлия на секунду ощутила что-то похожее на жалость. Но это чувство тут же растворилось в ярости.
Она резко вышла из кухни и направилась в спальню. Распахнула шкаф, вытащила дорожную сумку и начала хватать вещи с полок. Артём не пошёл следом, не попытался удержать её, не сказал ничего. Он словно прирос к месту.
Юлия бросала в сумку свитера, джинсы, бельё, какие-то мелочи, почти не глядя. Пальцы дрожали, замок на сумке заедал, вещи падали на пол, но слёз не было. Она не плакала. Внутри оставалась только злость — на него, на его родителей, на себя саму за то, что ничего не поняла раньше, не сложила очевидные детали в одну картину.
Через несколько минут она вышла в прихожую уже с сумкой в руке. Артём стоял у кухонного проёма.
— Ты правда уходишь? — тихо спросил он.
— А ты рассчитывал на что? — Юлия остановилась и повернулась к нему. — Что я останусь? Что начну ухаживать за тобой, как ни в чём не бывало? Ты серьёзно?
— Я не прошу тебя ухаживать. Я прошу только не бросать меня.
— Я не останусь, — отчеканила Юлия. — Мне не нужна жизнь рядом с инвалидом. Это не моё.
Она потянулась к дверной ручке.
— Юля, — позвал Артём. — Подожди. Давай хотя бы поговорим спокойно.
— Нам уже не о чем разговаривать, — она обернулась на пороге. — Ты всё решил за меня. Решил, что я должна стать твоей сиделкой.
— Я думал, ты любишь меня.
— Не люблю, — сказала Юлия с ледяным спокойствием. — Сейчас ты вызываешь у меня только отвращение. Мне не нужен такой муж.
Она вышла из квартиры и плотно закрыла за собой дверь.
К матери Юлия приехала почти сразу. Та открыла, увидела дочь с сумкой, с бледным лицом и расширенными от злости глазами, и мгновенно изменилась в лице.
— Что произошло?
— Я ушла от Артёма, — выговорила Юлия. — У него инвалидность. Ревматоидный артрит. Он всё это время скрывал от меня болезнь.
Мать ахнула и отступила в сторону.
— Заходи. Рассказывай с самого начала.
Юлия рассказала всё без утайки. Про медицинскую карту, про диагноз, про то, как он уверял её, что здоров. Про обещания, про разговоры о детях, про его молчание, про то, как случайно всплыла правда. Она говорила быстро, сбивчиво, иногда повторялась, снова возвращалась к одним и тем же словам, будто не могла поверить, что всё это действительно случилось с ней.
Мать слушала, не перебивая. Лишь изредка кивала, сжимая губы. Когда Юлия наконец замолчала, в комнате повисла тяжёлая пауза.
— Ты уверена, что хочешь разводиться? — осторожно спросила мать.
— Конечно, уверена! — Юлия вспыхнула мгновенно. — А что мне ещё делать? Остаться? Положить жизнь на его болезнь? Каждый день думать о лекарствах, врачах, приступах и о том, что дальше будет только хуже?
— Я не говорю, что ты обязана оставаться, — спокойно ответила мать. — Это твоя судьба, и решение принимать тебе.
— Я уже приняла, — жёстко сказала Юлия. — Подам на развод.
Мать кивнула. Спорить она не стала. Не начала уговаривать, не стала защищать Артёма. Просто сидела напротив и внимательно смотрела на дочь, будто пыталась рассмотреть в ней что-то, чего раньше не замечала.
— Знаешь, — наконец сказала она, — я не собираюсь тебя осуждать. Ты действительно не знала о его болезни. Да и вообще, похоже, ты мало что знала о человеке, за которого вышла. Но вина здесь не только его.
— Моя? — Юлия даже растерялась. — В каком смысле моя?
— Ты выходила замуж за красивую оболочку, — тихо произнесла мать. — За сильного, подтянутого, уверенного мужчину, который красиво говорил и хорошо смотрелся рядом с тобой. А на человека глубже ты, похоже, почти не смотрела. Вопросов не задавала. Не замечала, что ему бывает больно вставать. Не обращала внимания, что он уходит от разговоров о врачах и здоровье.
— Я не обязана была это угадывать! — резко выкрикнула Юлия. — Он сам должен был сказать!
— Должен был, — согласилась мать. — Тут я с тобой не спорю. Он обязан был сказать правду до свадьбы. Но уйти от мужа, у которого инвалидность… это непросто выглядит со стороны. Я не говорю, что ты плохая. Просто… понимаешь, люди всё равно будут говорить.
Юлия замолчала. Слышать это ей совсем не хотелось. Она ждала другого. Ей нужно было, чтобы мать обняла её, сказала, что она ни в чём не виновата, что Артём поступил подло и что она поступает правильно.