Веселье, однако, не собиралось утихать и пошло уже по новой волне.
— Директор с супругой только в четверг подтвердили, что будут, — пояснил Андрей, вытирая выступившие от смеха слёзы. — А зал, сама понимаешь, не растянешь. Вот я и переставил немного. Ты ведь всё равно за столом не сидишь. Сходи, доплати, наш кассир, а тебе стул с краю поставят.
Стул с краю.
На юбилее, за который я заплатила своей поездкой на Днепр.
Под тонкой тканью нового платья спина вдруг заледенела, зато ладони стали сухими и горячими. Я опустила глаза на часы и машинально поправила ремешок. До пяти оставалось двадцать минут.
Что у меня было на руках? Договор, оформленный на моё имя. Четвёртый пункт, который я помнила почти дословно. Моё предупреждение, сказанное при всех родственниках. И ровно двадцать минут до того, как официанты должны были начать обслуживание.
Можно было развернуться и уйти без единого слова. Только тогда мои деньги так и остались бы в этом зале.
Стойка Валерии находилась совсем рядом. Я подошла, вынула из сумки договор и положила его перед ней. Рядом легла та самая плотная открытка с двумя красиво выведенными именами.
— Валерия, заказчик — я. Остаток нужно внести сейчас. Я платить не буду. От договора отказываюсь и прошу вернуть мне предоплату. Заявление могу написать сразу, здесь.
Валерия сначала взглянула на открытку, потом перевела глаза на схему рассадки. И мне показалось, что она поняла всё гораздо быстрее, чем мои родные.
— Вы имеете право отказаться от услуги в любой момент, — тихо произнесла она. — Но продукты уже закуплены, часть расходов ресторан вправе удержать. Всю сумму я смогу вернуть только при одном условии: если банкет полностью оплатит кто-то другой.
— Этот кто-то стоит у входа.
Андрей уже направлялся к стойке. Улыбка у него ещё держалась, но только на одной стороне лица.
— Марин, заканчивай этот спектакль, — процедил он. — На нас люди смотрят.
— Я сказала в воскресенье: ещё одна шутка — и я ухожу. Вот я и ухожу. Вместе со своими деньгами.
— Андрей Прохорович, — Валерия повернула к нему договор. — В этом документе вас нет. Заказчик отказался от мероприятия. Двери в зал откроются после полной оплаты банкета. Семьдесят две тысячи гривен.
— Так она же половину уже внесла!
— Эта предоплата возвращается ей.
Он резко потянул узел галстука, достал карту и сунул её к терминалу. Аппарат несколько секунд молчал, а потом издал короткий неприятный сигнал. На экране высветилось: недостаточно средств. Со второй попытки прошло только девять тысяч двести гривен.
— Марин, ну прости, перегнул, — сказал Андрей уже совсем другим голосом, стараясь, чтобы у дверей его не услышали. — Сядешь рядом со мной. Я маму подвинул бы.
— Поздно, Андрей. Место по правую руку ты уже обещал.
— Марина, ты что себе позволяешь? — Галина Юрьевна подлетела ко мне почти вплотную. — У сына юбилей, ему шестьдесят!
— Галина Юрьевна, гости за банкет не платят. А я, как выяснилось, даже не гость.
— Так это она всё оплачивала? — громко спросил кто-то за спиной, и вопрос разлетелся по фойе.
Валерия уже звонила управляющему. Закончив разговор, она кивнула мне: как только вся сумма поступит в кассу, возврат отправят тем же способом, которым была внесена предоплата.
Час может тянуться бесконечно, если на тебя смотрит полное фойе людей. Я написала заявление и села на банкетку возле окна. От запаха лилий становилось душно. Кто-то нервно шуршал упаковочной плёнкой на букете. Из-за закрытых дверей банкетного зала тянуло тёплым хлебом и запечённым мясом.
Андрей собирал конверты ещё до первого тоста. Подходил к гостям, что-то шептал, возвращался к стойке, вскрывал конверты и выкладывал купюры в стопку. Валерия спокойно пересчитывала деньги.
Набралось сорок четыре тысячи восемьсот гривен.
Гости с букетами стояли перед закрытыми дверями и переглядывались. Четверо не выдержали и ушли. Галина Юрьевна отдала свой конверт последней. Она долго держала его в пальцах, будто надеялась, что всё само собой рассосётся.
Жена директора подошла к Валерии и негромко спросила, нельзя ли поставить к главному столу ещё один стул. Я покачала головой.
Не нужно.
Недостающие восемнадцать тысяч внёс своей картой Виктор. После этого Андрей подписал новый договор — уже как заказчик.
— Сам себя и усадил, Андрюша, — сказал Виктор брату, а потом подошёл ко мне. — Марина, извини. Я ведь тоже смеялся.
Без двадцати шесть телефон дрогнул у меня в руке. На экране появилось уведомление: «Возврат. 36 000 грн». Прошёл ровно час.
Валерия передала мне чек и добавила, что малый зал у них почти всегда свободен. В этот момент двери наконец распахнули. Я заказала такси и вышла на набережную, не обернувшись ни разу.
Банкет, как я потом узнала, начался почти в шесть. Жена Виктора рассказывала, что тосты произносили вполголоса, директор уехал сразу после горячего, а над конвертами шутили весь вечер. Только шутил уже не Андрей.
По словам Виктора, гости поужинали за собственный счёт.
Домой Андрей вернулся далеко за полночь — тихий, трезвый и какой-то потухший. Восемнадцать тысяч гривен брату он потом отдавал с двух зарплат. Галина Юрьевна две недели не отвечала на мои звонки, а потом вдруг сама набрала и попросила рецепт холодца. И за весь разговор ни разу не назвала меня ласково.
С тех пор бюджет у нас раздельный. Праздники своей родни муж оплачивает сам. Однажды он попробовал пошутить при людях — у матери, начал что-то про «министра финансов», но на середине фразы осёкся. Больше того хохота с запрокинутой головой я от него не слышала. Возможно, он действительно что-то понял. А может, просто хорошо запомнил фойе и закрытые двери. Мне достаточно и этого.
Мои деньги вернулись на счёт до последней гривны. А я перестала садиться с краю, возле двери. На воскресных обедах посуду теперь убирают по очереди, и моя очередь — третья.
Через три недели мне исполнилось пятьдесят шесть. В «Причал» я пришла одна.
— На кого оформляем заказ? — улыбнулась Валерия.
— На меня. Малый зал. Восемь человек.
Список гостей я составила сама — на обороте той самой открытки. Сложила её пополам и провела ногтем по сгибу. Первой строкой там стояло: «Марина».
Андрея я вписала восьмым. Он всё-таки пришёл с цветами, сел на место, где лежала его карточка, и произнёс тост всего из трёх слов:
— За мою жену.
Весь вечер я провела за столом — от первой закуски до торта. А билеты на Днепр мы с Тамарой взяли на июнь.