В какой-то момент стало ясно: дальше так жить невозможно. Мы разъехались. Формально брак ещё оставался браком, до развода дело не дошло, но по факту каждый уже ушёл в свою сторону. Я осталась в нашей квартире и взяла на себя ипотеку целиком, потому что у Кирилла свободных денег на это просто не было. Он перебрался к отцу — там и до мастерской ближе, и не нужно каждый день тратить силы на дорогу.
С отцом он так и продолжил работать. Насколько я поняла, дела у них постепенно начали выравниваться: Андрей Павлович ожил, заказы пошли стабильнее, мастерская больше не выглядела безнадёжной ямой. Кирилл пропадал там с утра до позднего вечера. Возможно, он действительно сможет поднять это дело. Возможно, он с самого начала верил не зря.
Я никогда не ставила ему ультиматум: мол, закрывай мастерскую и возвращайся к нормальной работе. Ни одного раза. Хочет спасать дело отца — это его выбор. Его семья, его руки, его ответственность. Пусть вытягивает, если считает нужным.
Просто я перестала финансировать решение, которое приняли за моей спиной и без моего согласия.
Недавно Кирилл заехал домой — забрать оставшиеся вещи. Мы сидели на кухне и пили чай. На той самой кухне, где он когда-то спокойно сообщил мне, что уволился.
— Ну как у вас там? — спросила я.
— Потихоньку выбираемся, — ответил он. — В прошлом месяце даже в плюс вышли. Отец на седьмом небе. — Он немного помолчал и добавил: — Видишь, я всё-таки был прав. Мастерскую реально спасти.
— Я правда рада за вас, — сказала я.
И я не врала. Мне действительно было не всё равно.
Кирилл посмотрел на меня как-то внимательно.
— Если бы денег было чуть больше, я бы быстрее всё поставил на ноги.
Я поставила чашку на стол.
— Нет, Кирилл. Ты, возможно, и поднимешь мастерскую. Только уже без меня. Мне достаточно того, что нашу общую ипотеку я тащу одна.
Он поморщился, допил чай почти залпом и молча начал складывать вещи в сумку. А внутри у меня было странно пусто. Будто мы уже расстались окончательно, просто ещё не успели оформить это словами и документами.
Я почти не сомневаюсь, что бизнес отца Кирилл в итоге спасёт. Только вот что останется от нашей семьи к тому моменту — на этот вопрос у меня ответа нет.