Ей совсем не хотелось садиться в кресло немедленно. Она не планировала стричься сегодня, да и вообще уже успела пожалеть, что вышла из автобуса: сейчас была бы почти дома. Но тут же пришла другая мысль: завтра с работы раньше её, скорее всего, не отпустят, а вечером она опять никуда не соберётся. И прежде чем Елена успела окончательно всё взвесить, она вдруг услышала собственный ответ:
— Хорошо, давайте.
— Тогда снимайте верхнюю одежду и проходите, — спокойно произнесла Татьяна.
Елена повесила пальто на плечики у входа и шагнула в зал. Помещение оказалось небольшим, зато очень светлым: лампы били почти безжалостно, а посреди комнаты стояло одно парикмахерское кресло.
— Что будем делать? — спросила Татьяна, пока Елена устраивалась перед зеркалом.
— Наверное, просто убрать длину. Вот примерно до сюда, — она провела пальцем чуть ниже плеча. — И… можно цвет освежить? Чтобы выглядело немного ярче.
— Разумеется, — кивнула мастер и отошла к рабочему столику.
В ярком свете, отражённом зеркалом, Елена вдруг увидела себя так отчётливо, что ей стало не по себе. Лицо казалось усталым и почти серым, вокруг глаз проступили мелкие морщинки, кожа выглядела неровной, а все недостатки словно нарочно вылезли наружу.
«Может, ещё не поздно уйти? Зачем я вообще сюда зашла?» — с тревогой мелькнуло у неё.
— Вы знаете, я, наверное… — начала она нерешительно, когда Татьяна снова приблизилась.
— Посмотрите, мне кажется, вам подойдёт вот этот мягкий тёплый тон, — перебила её мастер, раскрывая перед ней палитру. — На волосах он будет смотреться светлее, чем здесь, на образце.
Елена молча согласилась, тут же внутренне укорив себя за слабость. Она и правда не умела просто встать и уйти. Ей всегда казалось, что отказом она обязательно кого-то обидит. Татьяна ненадолго вышла, а потом вернулась с мисочкой, в которой была размешана тёмная краска. Елена невольно зажмурилась.
Чтобы не думать о происходящем, она переключилась на Андрея. Интересно, заметит ли он перемены? Когда-то он замечал всё. Любую новую кофточку, другую помаду, чуть иначе уложенные волосы. Он говорил ей комплименты так искренне, что у неё теплело внутри. Как же сильно он её любил… Елена вспомнила их свадьбу, его сияющий взгляд, восторг, с которым он смотрел на неё. Тогда ей казалось: так будет всегда. А сейчас? Когда они в последний раз смеялись вместе, говорили о чём-то не бытовом, делились мыслями? Она даже не смогла вспомнить. Всё время было некогда.
После рождения Алины всё незаметно переменилось. Андрей возвращался с работы выжатым, а Елена сидела дома с ребёнком и стеснялась лишний раз просить его о помощи.
Потом декрет закончился, она снова вышла на работу, но прежний порядок почему-то сохранился: дом, готовка, уборка, уроки — всё осталось на ней. Сама же так приучила мужа, значит, и жаловаться нечего. Да она и не жаловалась. Приходила после работы, вставала к плите, мыла посуду, проверяла тетради Алины, гладила бельё, собирала вещи на завтра. Так ведь живут почти все. Андрей тоже не бездельничает: даже дома он допоздна сидит за компьютером, берёт подработки, приносит деньги, не пьёт, не пропадает неизвестно где. Казалось бы, грех роптать. И всё-таки…
Она как-то пропустила момент, когда стала «женщиной». Не в красивом, уважительном смысле этого слова, а в том обидном оттенке, которым будто подчёркивают возраст, усталость и утрату лёгкости.
— Пойдёмте смывать, — позвала Татьяна.
Елена пересела к раковине, откинула голову назад и закрыла глаза. Мастер вспенила шампунь и начала мягко массировать кожу головы кончиками пальцев. Прикосновения были такими приятными, что тревожные мысли мгновенно рассыпались.
Через несколько минут Елена снова оказалась в кресле перед большим зеркалом, но старалась не всматриваться в отражение.
«Лишь бы хуже не стало, — думала она. — Скоро Новый год. Мы опять поедем к Владимиру, школьному другу Андрея. У него дом за городом, два этажа, просторные комнаты. Они с Кристиной каждый год ставят настоящую ёлку почти до потолка. Если я буду выглядеть плохо, Кристина точно не удержится от замечания. Я ведь не раз видела, как она кокетничает с Андреем.
И каждый раз она непременно заводит разговор о том, как прекрасно жить в собственном доме. Конечно, кто бы спорил. Только у Владимира с Кристиной нет детей, а у нас Алина. Мы оба работаем — кто будет возить её в школу и забирать обратно? А ещё танцы, художественная школа… Значит, нужна машина. А лучше две.
Владимиру всё досталось от родителей: и дом, и городская квартира, и автомобиль. А Кристина просто от злости, что детей у них нет, так расхваливает свою идеальную жизнь…»
В какой-то миг Елену начало клонить в сон. Веки налились тяжестью, и она почти провалилась в тёплую, вязкую дремоту.