Андрей, разумеется, замечал куда больше, чем позволял себе показать окружающим.
Он видел, как Дмитрий Олегович, едва переступив порог, первым делом отыскивает взглядом Наталью. Подмечал и то, что сама Наталья стала выбираться на пасеку чаще именно в те часы, когда там бывал молодой Щукин. Не укрывалось от него и другое: за обеденным столом эти двое невольно ловили каждое слово друг друга, даже если беседовали в тот миг совсем с иными людьми.
Однако вмешиваться Андрей не собирался.
Ничего тайного или постыдного за ними не водилось. Они не прятались по углам, не исчезали украдкой, не давали повода для строгого осуждения. Работали, спорили, задавали вопросы, учились понимать хозяйство. А если между ними зарождалось нечто большее, Андрей считал: нельзя запрещать человеку чувство лишь потому, что оно появилось раньше, чем взрослые успели придумать для него удобные правила.
Как-то раз Дмитрий и Наталья задержались на пасеке дольше обыкновенного. Обратный путь тянулся вдоль полей; солнце уже медленно опускалось к тёмной кромке леса. Кучер сидел впереди и, казалось, вовсе не интересовался тем, о чём говорят молодые господа.
— Я и представить не мог, что мне здесь так понравится, — вдруг произнёс Дмитрий.
— Отчего же? — спросила Наталья.
— Думал, будет тоскливо. Ульи, поля, книги…
— Какое лестное мнение о нашем доме.
— Я не о доме.
— Тогда о чём?
Он повернулся к ней и задержал взгляд.
— Сам не знаю.
Наталья едва заметно улыбнулась.
— Вы уже отвечаете совсем как батюшка. Стоит вам не захотеть сказать правду — и сразу появляется это ваше «не знаю».
— А вы всегда добиваетесь правды?
— Нет, не всегда.
— А сейчас?
Она посмотрела на него внимательнее.
— Сейчас — да.
Дмитрий немного помолчал, будто решаясь переступить невидимую черту.
— Мне хочется приезжать сюда потому, что здесь есть вы.
Улыбка сошла с лица Натальи.
Не от страха и не от неловкости. Просто сказанное прозвучало слишком прямо, без привычной защиты шуткой.
— В прошлом году вы, кажется, приезжали ради пчёл, — тихо заметила она.
— Возможно, в прошлом году так и было.
— А нынче?
— Нынешнего лета я ждал всю зиму.
Наталья опустила взгляд на свои руки.
— Я тоже ждала лета.
Дмитрий спросил почти шёпотом:
— Из-за пасеки?
Она подняла глаза.
— Не только.
И оба вдруг рассмеялись, потому что почти теми же словами уже однажды обменивались год назад.
Когда экипаж остановился перед домом, Андрей Павлович стоял на крыльце. Он не слышал их разговора, но по лицам сразу понял главное.
— День выдался удачным? — спросил он.
— Очень, — ответила Наталья.
— А вы что скажете, Дмитрий Олегович?
— Более чем удачным.
Андрей Павлович перевёл взгляд с одного на другую.
Лето только вступало в свои права. Впереди оставались пасека, поля, уроки, долгие поездки и множество дней, в течение которых молодым людям ещё будет казаться, будто они просто учатся вести хозяйство.
Андрей Павлович не становился у них на пути.
Он слишком хорошо понимал: самые важные перемены в человеческой жизни нередко начинаются незаметно, между обычными делами, среди дней, ничем не отличающихся от прочих.
И между Дмитрием с Натальей действительно что-то менялось.
Сначала это было почти неуловимо — такое чувство, которому ни Наталья, ни Дмитрий ещё не могли подобрать точного имени. Оно рождалось из самых простых, почти случайных мелочей.