Субботний вечер неторопливо накрывал город сумерками, а для тридцатилетней Кристины время будто застыло. Она стояла на коленях в чужой гостиной и с остервенением вытирала с нового паркета засохшие следы грунтовки, разъедая пятна резким растворителем.
Квартира принадлежала Виктории — родной сестре ее мужа Дмитрия. Ремонт тянулся почти полгода и только теперь подошел к концу, оставив после себя пыль, разводы, мешки с мусором и липкие следы строительных смесей. Кристина снова провела тряпкой по упрямому пятну и старалась не думать о том, что эти выходные она представляла себе совсем иначе.
Из кухни тем временем доносился веселый смех. Там Дмитрий вместе с мужем Виктории удобно расположились за новеньким столом, чистили вяленую рыбу и шумно спорили о вчерашнем хоккейном матче. Через минуту из коридора прозвучал звонкий голос Виктории, полный неподдельной благодарности:
— Димочка, как же хорошо, что ты приехал выручить! — ласково щебетала она. — Мы бы с Матвеем вдвоем это безобразие еще неделю отмывали. Ты нас просто спас!
Стул на кухне скрипнул, Дмитрий откинулся назад и с ленивым довольством ответил:
— Да ладно тебе, Викусь, свои люди. Разве я мог родную сестру бросить с такой бедой? Я же сразу сказал: не вздумайте платить клинингу. Моя Кристина все отскребет так, что блестеть будет. Она у меня помешана на чистоте, мимо пылинки не пройдет. Ей это даже в удовольствие.
— Вот уж правда, повезло тебе с женой, братик! — оживленно подхватила Виктория. — Ну что, мальчики, давайте выпьем. За помощников!
Кристина застыла, сжимая в руке грязную тряпку. За весь этот длинный, изматывающий день Дмитрий не взял в руки ни ведра, ни щетки. Он не вынес ни одного мешка, не протер ни одной полки, не поднял ни одной тряпки с пола. Его «помощь» заключалась только в том, что он привез жену, как бесплатную и безотказную уборщицу. А теперь с важным видом принимал похвалы, будто именно он отмыл всю квартиру.
Примерно через час они уже ехали домой. Ночной Киев проплывал за окнами автомобиля разноцветными огнями витрин и вывесок. Дмитрий пребывал в отличном настроении и тихонько насвистывал знакомую мелодию. На красном светофоре он, небрежно улыбнувшись, похлопал Кристину по колену.
— Ну здорово же мы сегодня помогли, правда? — произнес он с явной гордостью. — Вика аж сияла. Родня есть родня, надо друг друга поддерживать.
Кристина промолчала. Она смотрела на свои измученные руки, на содранную кожу возле ногтей и сломанный ноготь. И именно тогда, под ровное урчание двигателя, будто кто-то резко сорвал с ее глаз плотную повязку.
Она вдруг ясно поняла: сегодняшний случай у сестры мужа не был единичной наглостью. Это не нелепое недоразумение и не случайная бестактность. Это была привычная, годами выстроенная схема, в которой все роли давно распределены.
До дома они добирались около сорока минут. Этого времени Кристине хватило, чтобы мысленно перебрать все пять лет их брака.
Дмитрий всегда считался гордостью своей многочисленной семьи. Надежный сын, замечательный брат, радушный племянник — так о нем говорили все родственники. Его обожали, им восхищались, на него ссылались как на пример.
— Наш Димочка — настоящий мужик: сказал — сделал! — часто повторяла его мать, Валентина Сергеевна.
Только вот щедрость Дмитрия почему-то каждый раз оплачивалась не его усилиями, а Кристининым временем, ее силами и здоровьем.
Она смотрела на мелькающие за стеклом фонари, и давние обиды одна за другой начали складываться в понятную цепочку. Два года назад, накануне майских праздников, свекровь позвонила Дмитрию почти в панике:
— Димочка, выручай! — жалобно причитала Валентина Сергеевна в трубку. — Рассада уже переросла, ее срочно надо везти на дачу и грядки перекапывать. Я одна точно не справлюсь!
Дмитрий тогда вышел на балкон, расправил плечи и торжественно заявил:
— Мам, даже не переживай. Завтра утром приедем и все сделаем как надо!
Но стоило им добраться до дачи и выгрузить из багажника первый ящик с помидорной рассадой, как муж вдруг театрально схватился за поясницу.
— Ох… что-то в спину прострелило, — простонал он с мученическим видом, прислоняясь к забору. — Наверное, продуло в дороге.
Валентина Сергеевна сразу всплеснула руками и закружилась вокруг сына, как заботливая наседка:
— Ой, беда какая! Сыночек, бросай все немедленно, иди в гамак под яблоней, ложись. Я сейчас плед принесу и чай с малиной заварю, чтобы тебя прогрело.
А Кристина осталась одна перед тремя сотками тяжелой, сырой весенней земли.
— Кристиночка, ты уж начинай копать, а то корни на солнце сгорят! — бросила свекровь на ходу и поспешила в дом за пледом.
И Кристина полдня перекапывала грядки, таскала ведра с водой, высаживала несчастную рассаду и вытирала пот грязным рукавом, пока Дмитрий сладко «лечил спину» крепким сном на свежем воздухе.
Вечером, когда они собрались уезжать, Валентина Сергеевна вышла проводить их к калитке. Она крепко обняла Дмитрия, и на ее глазах даже выступили слезы умиления.
— Спасибо тебе, сыночек! — растроганно сказала она. — Если бы не ты, пропала бы моя дача. Настоящий у меня помощник вырос, надежда и опора!