как и утром: нетронутые упаковки, мешки и свертки громоздились на столешнице беспорядочной горой. Картофель по-прежнему лежал в запачканных сетках, мясо никто даже не убрал в холодильник, и над большим куском свинины уже лениво описывала круги толстая муха.
Рядом лежал фартук Кристины — аккуратно сложенный, будто специально оставленный напоказ. Как белый флаг, только с куда более язвительным смыслом.
Самой Кристины в доме не было.
— Кристина! — резко позвал Дмитрий, но в ответ по пустым комнатам прокатилось только глухое эхо.
Он судорожно достал телефон, едва не выронив его из влажных пальцев, и набрал номер жены. Несколько секунд тишины — и безжизненный голос автоответчика сообщил, что абонент сейчас недоступен или находится вне зоны действия сети.
В этот самый момент сверху послышались шаги. На лестнице появилась Валентина Сергеевна, при полном торжественном облачении: высокая прическа, бордовое вечернее платье, украшения, макияж. Следом за ней спускалась Виктория. Они обе успели увидеть и пустой зал, и груды сырых продуктов на кухне.
Лицо свекрови мгновенно вытянулось.
— Дмитрий… сынок… — голос у нее задрожал. — А где накрытый стол? Где Кристина? Гости ведь уже почти здесь! Дядя Вадим с женой уже едут, они только что звонили!
— Я не знаю, мам, — выдавил Дмитрий, чувствуя, как рубашка неприятно прилипает к спине. — Ее нет. Она уехала.
— Как это — уехала?! — взвизгнула Валентина Сергеевна, хватаясь за перила. На щеках у нее выступили красные пятна. — Ты же уверял, что она все сделает! Ты обещал мне нормальный красивый банкет! Господи, какой позор… Чем я людей угощать буду? Немытой картошкой?!
Через какие-то тридцать минут дом превратился в настоящую сцену бедствия. Родственники подъезжали один за другим: нарядные, с пакетами, коробками, букетами — и, что было хуже всего, голодные после дороги. Они входили в зал, оглядывали голые столы, неловко рассаживались и начинали переглядываться, шепотом задавая друг другу одни и те же вопросы.
Виктория пыталась хоть как-то прикрыть провал. Она носилась между кухней и залом, дрожащими руками резала сыр, колбасу, доставала из шкафов какие-то остатки закусок. Но на три десятка человек этих жалких тарелок хватало разве что для вида.
Дмитрий лихорадочно листал телефон, обзванивая доставки и рестораны. Очень быстро выяснилось, что организовать полноценное застолье на тридцать гостей в тот же день, да еще за городом, почти нереально.
В конце концов он дозвонился до дорогого загородного ресторана неподалеку. Там согласились приготовить салаты, горячее и привезти все срочно, но только при условии двойной оплаты за скорость и отдельной доплаты за доставку.
Сумма, ушедшая с карты Дмитрия, оказалась болезненно большой. Еду привезли лишь ближе к пяти вечера, когда гости уже откровенно устали от ожидания, а праздничное настроение окончательно сдулось.
Валентина Сергеевна сидела на кухне, мелкими глотками пила корвалол и бледнела от стыда перед подругами. А дядя Константин, совершенно не утруждая себя деликатностью, громко комментировал происходящее на весь зал:
— Ну что сказать, Дмитрий… Хозяин ты, конечно, щедрый. Сказал бы сразу, что ресторан оплачивать жалко, мы бы каждый себе бутерброды из дома взяли. Болтать ты мастер, племяш. Обещаний — вагон, а по факту пустое место.
И именно тогда на глазах у всей семьи рассыпалось то, что Дмитрий годами так старательно изображал. Его репутация надежного, широкого, всегда готового помочь родственника держалась не на нем. Она держалась на Кристине. На ее времени, силах, терпении и молчании.
В городскую квартиру Дмитрий ворвался уже за полночь, ближе к первому часу. Он был выжат до последней капли, злой, униженный и значительно беднее, чем утром.
В гостиной горел мягкий свет. Кристина сидела на диване в домашней пижаме, укрывшись пледом, и совершенно спокойно смотрела какой-то детективный сериал.
— Ты понимаешь, что ты натворила?! — заорал Дмитрий, едва переступив порог комнаты. Лицо у него было перекошено от ярости. — Ты хоть представляешь, что сегодня устроила? Ты опозорила меня перед всей родней! Маму чуть до приступа не довела! Я из-за твоей выходки кучу денег отдал ресторану! Как ты могла так со мной поступить?
Кристина даже не вздрогнула. Она поставила сериал на паузу, медленно повернула голову и посмотрела на мужа спокойно, почти равнодушно.
— Я никого не позорила, Дмитрий, — сказала она ровно. — Твоей маме я ничего не обещала. Твоим родственникам тоже. Обещал ты. Значит, сегодня ты и устроил банкет. Сам нашел еду, сам оплатил, сам накормил гостей. Все честно.
Дмитрий открыл рот, собираясь возразить, но слова вдруг застряли. Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и впервые не находил, чем перекрыть ее правду.
Кристина поднялась с дивана и продолжила, не повышая голоса:
— Запомни, пожалуйста, одну вещь. Я не бесплатная прислуга. Я не уборщица для твоей сестры, не кухонная работница для твоих дядей и тетей, не личный повар твоей мамы. Если тебе так важно казаться перед родней щедрым, безотказным и замечательным — пожалуйста, будь таким. Но теперь только за свой счет. Своими руками. Своим временем. Своими деньгами. Мои силы больше не будут тратиться на поддержание твоего красивого, но чужими усилиями склеенного образа.
Она взяла со спинки дивана телефон, спокойно прошла мимо него и ушла в спальню. Дмитрий остался один посреди гостиной — растерянный, злой и впервые по-настоящему лишенный привычной опоры.
С того вечера старая негласная схема, на которой годами держался их брак, перестала работать.
Теперь каждый раз, когда Дмитрий по старой привычке уже набирал воздух, чтобы бодро заявить родственникам: «Да без проблем, мы все сделаем», происходило совсем другое.
Кристина смотрела прямо на тех, кто ждал от нее очередного бесплатного подвига, и ясно, громко произносила:
— Дмитрий сделает. А я занята.
И больше в этой семье никто не решался считать ее обязанной по умолчанию. А число обещаний, которые Дмитрий раздавал направо и налево, очень быстро и по совершенно понятным причинам сократилось до нуля.