— Можно было с самого начала построить вашу дачу по-человечески, а не выдергивать моего мужа туда каждую неделю! — голос Киры в трубке звенел так, будто в нем годами копилась одна сплошная злость.
Я вцепилась в край старого деревянного стола, да так сильно, что ногти побелели. Внутри все стянуло тугим узлом от ледяного бешенства, но я заставила себя сделать медленный вдох.
— Когда говоришь со старшими, выбирай выражения, — произнесла я нарочито ровно, почти холодно. — По экскурсиям Андрей может ездить хоть десять раз подряд, а крыльцо нужно ремонтировать сейчас, пока его окончательно не добили дожди.
— Да это крыльцо у вас давно трухой стало, как и весь ваш дом! — сорвалась на крик невестка. — Вы думаете только о себе и нарочно портите нам жизнь!
Она оборвала разговор, даже не дав мне ответить. Я еще несколько секунд держала телефон в руке, потом медленно положила его на стол и почувствовала, как из глубины поднимается старая, давно сдерживаемая обида.
Все началось почти сразу после того, как Андрей привел Киру к нам и сообщил, что они расписались. До свадьбы она производила впечатление приятной девушки — чуть избалованной, с характером, но вроде бы без злобы. А после ЗАГСа словно сняла с себя чужую личину.
Андрей у нас всегда был сыном, на которого можно опереться. Позвони — и он приедет, поможет, подставит плечо. Но Кира, похоже, решила, что муж теперь принадлежит только ей, а родню надо отодвинуть как можно дальше.
Стоило сыну собраться к нам на участок в выходные, как невестка начинала настоящую осаду. Телефон у него разрывался каждые пятнадцать минут. Она отвлекала его от работы, вздыхала, язвила, капала на нервы.
— Я вот с девчонками в аквапарк пошла, хотя могла бы с тобой время провести! — тянула она в трубку, пока Андрей забивал гвозди. — Тебе там, наверное, весело? Или даже к речке не отпускают?
Я стояла рядом и видела, как у сына ходят желваки. Эти колкости били точно в цель, но Андрей молчал. Он пытался не ссориться ни с нами, ни с молодой женой, и от этого только сильнее изматывался.
В другой раз Кира снова позвонила посреди работы:
— Заказала себе роллы с лососем, просто объедение! А ты как там? До сих пор хлебаешь суп из тушенки, когда тебе разрешают передохнуть?
Андрей тяжело вздыхал, отвечал что-то нейтральное и переводил разговор на другое. Но я видела: эта отрава просачивается в него постепенно, капля за каплей.
— Тебе до меня никогда нет дела! — гудел динамик очередным вечером. — Ты, наверное, в каком-то фильме снимаешься. Название подходящее: «Раб молотка и гнилых досок»!
Однажды я аккуратно предложила Кире приехать вместе с Андреем и помочь нам по хозяйству. Она посмотрела на меня с таким высокомерием, будто я попросила ее руками выгребать навоз из царских конюшен.
— Возиться в грязи — это не мое, — процедила она, едва шевельнув губами, и демонстративно отвернулась к зеркалу.
После этого я старалась держаться от нее на расстоянии и не обострять. Холодная вежливость казалась самым безопасным вариантом. Но Кира все равно находила повод для новой стычки. В ее представлении наша дача была источником всех бед, потому что отнимала у нее развлечения и внимание мужа.
Дом у нас и правда был не новый. Строили его в тяжелые годы, когда нормальных материалов днем с огнем было не найти, поэтому брали все, что удавалось достать. Муж до сих пор что-то укреплял, менял, переделывал своими руками. Только здоровье уже не то, силы быстро заканчивались, и без Андрея мы попросту не справлялись.
После зимы особенно плохо стало с крыльцом. Пол проваливался, навес перекосило, доски местами прогнили насквозь. Муж сумел кое-как сбить новые ступеньки, но дальше работа встала: поднять тяжелые балки и разобрать старую конструкцию одному ему было уже не под силу.
Мы попросили Андрея приехать в следующие выходные. Он сразу согласился, без лишних разговоров. Но за два дня до поездки сын позвонил, и по голосу я сразу поняла: сейчас начнутся оправдания.
— Мам, тут такая ситуация… С крыльцом придется немного подождать. Кира купила нам экскурсию в соседний город, бронь уже оплачена, деньги не возвращают.
— Не верю, — ответила я строго, потому что прекрасно понимала, откуда все это взялось. — Ты ведь заранее сказал ей, что мы запланировали ремонт.
— Она показала переписку с организатором, там очень жесткие правила отмены, — принялся оправдываться Андрей.