Среди рассыпавшихся листов я вдруг заметила папку, о существовании которой за эти годы почти стерла из памяти.
Внутри лежали бумаги на дарение дачи и земельного участка. Оказалось, это тот самый пакет документов, который мы с Виктором оформляли еще пять лет назад: тогда мы решили заранее переписать дом и землю на Андрея. Нам казалось, что так мы делаем сыну надежный подарок на будущее. Только вручить ему все лично не получилось — возникли сложности с бумагами по соседнему участку, началась путаница с границами, и оформление застопорилось.
Я уже хотела убрать папку обратно, но под договором обнаружила еще один конверт. Он явно не должен был находиться среди наших документов. Внутри оказалась банковская выписка Андрея. Видимо, прошлым летом он привез ее с собой и случайно оставил у нас.
Я пробежала глазами строки и замерла. С его счета месяц за месяцем списывались крупные суммы в пользу какой-то микрофинансовой компании. Платежи были регулярными, внушительными, и от увиденных цифр у меня похолодели руки.
В тот же миг все сложилось в голове. И постоянные «поездки», и суши, и аквапарки, и дорогие вещи, которыми Кира так демонстративно кичилась, — все это, похоже, оплачивалось не из их достатка, а в долг. А расплачиваться за эту красивую жизнь приходилось моему сыну.
Я дрожащими пальцами достала телефон и позвонила Андрею. Он ответил не сразу. Когда в трубке наконец раздался его голос, я услышала усталость и какую-то глухую подавленность.
— Андрей, твой отец в больнице. У него был тяжелый приступ, — сказала я сразу, без предисловий.
— Что? — на том конце что-то громко стукнуло, будто он выронил из рук телефон или кружку. — Как в больнице? Мам, что случилось?
— Твоя жена вместе со своей матерью приехали сюда скандалить и довели Виктора до гипертонического криза, — произнесла я резко. — Пока ты, как я понимаю, был занят очередной «экскурсией».
После моих слов повисла тяжелая пауза. В трубке слышалось только его прерывистое дыхание.
— Мам, я правда не знал… Кира сказала, что они просто собираются пройтись по магазинам, — растерянно выдавил он.
— Зато Кира прекрасно знала, зачем ехала, — продолжила я уже холоднее. — Ее очень заинтересовала наша дача. А теперь ответь мне на другой вопрос: откуда у тебя задолженность перед микрофинансовыми организациями почти на шестьсот тысяч гривен?
Андрей резко втянул воздух. По его молчанию я поняла: он меньше всего ожидал, что я узнаю об этом.
— Это… не совсем мои долги, — наконец проговорил он тихо, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Кира еще до свадьбы набрала кредитов. Хотела открыть какой-то бизнес, вложилась, а все развалилось. Теперь я пытаюсь закрывать платежи, чтобы на нее не подали в суд.
— И ради этого ты позволяешь ей унижать нас? — спросила я, чувствуя, как внутри снова поднимается злость. — Ради ее долгов ты оставляешь своего больного отца без поддержки?
— Она сказала, что если продать дачу, мы сразу погасим долг, а потом возьмем квартиру в ипотеку, — сорвалось у Андрея, и стало ясно: он больше не может скрывать правду.
— Эту дачу твой отец строил собственными руками! — не выдержала я. — Каждый угол, каждая доска там пропитаны его трудом. И она не будет продана, чтобы оплачивать прихоти твоей жены!
— Мам, но ведь дача оформлена на меня! — вдруг выкрикнул он, и в голосе прозвучало отчаяние. — Вы же сами ее мне подарили!
Эти слова ударили больнее, чем я ожидала. Наш сын, которого мы растили, которому доверяли, уже мысленно распоряжался домом своего отца, даже не спросив нас.
— Значит, вот как ты теперь рассуждаешь, — медленно произнесла я. — Решил распорядиться тем, во что Виктор вложил всю жизнь?
— Кира говорит, другого выхода нет! — почти кричал Андрей. — Если мы не найдем деньги, нас окончательно добьют коллекторы!
— Тогда слушай меня очень внимательно, Андрей, — сказала я ровно, почти без эмоций. — Договор дарения так и не был доведен до конца в Государственном реестре вещных прав из-за проблем с межеванием. Все оригиналы находятся у меня. Юридически дача и участок по-прежнему принадлежат нам с отцом.
Он замолчал. Я представила, как эта новость выбила у него почву из-под ног.
— Если ты сейчас же не приедешь в больницу к отцу, — добавила я, — ты потеряешь не только дачу. Ты потеряешь родителей.
Я отключила звонок, не дав ему ответить.
Через два часа я сидела в больничном коридоре напротив закрытой двери палаты интенсивной терапии. Время тянулось мучительно медленно, каждый звук заставлял меня вздрагивать.
Наконец двери лифта разъехались, и оттуда почти выбежал Андрей. Вид у него был страшный: волосы взъерошены, лицо серое, глаза мутные от тревоги и недосыпа.
За ним торопливо шла Кира, громко стуча каблуками по плитке. На ней был яркий костюм, совершенно неуместный в больничных стенах, а лицо перекосило от раздражения.
— Андрей, остановись! Нам нужно срочно поговорить с юристом! — зло прошипела она, догоняя его и пытаясь схватить за рукав.