— Мы уже поселили там маму и сестру, ты же всё равно на даче не живёшь, — как ни в чём не бывало произнёс муж, даже не подняв головы от тарелки с макаронами. — Дай мне запасной комплект ключей. У них один на двоих, это неудобно. И в ближайшие выходные туда лучше не езди, не мешай людям нормально отдохнуть.
Я застыла посреди кухни, держа в руках заварочный чайник. В ушах будто резко стало пусто и гулко, хотя из гостиной доносился шум телевизора: наш восьмилетний Марк после школы смотрел какой-то мультфильм.
Первые несколько секунд я была уверена, что просто неправильно расслышала.
— Куда именно вы поселили твою маму с сестрой? — спросила я негромко, всё ещё надеясь, что сейчас Андрей рассмеётся и скажет, что неудачно пошутил.
— На дачу, куда же ещё, — он пожал плечами так спокойно, будто речь шла о том, что он кому-то дал попользоваться старым зонтом. — Дарья опять разошлась со своим парнем, пришлось срочно съезжать со съёмной квартиры. У мамы ей тесно, они там с утра до вечера цепляются друг к другу. Мама решила, что за городом Дарье будет полезнее: тишина, воздух, нервы приведёт в порядок. Ну и сама с ней поехала, заодно отдохнёт.
Я осторожно опустила чайник на столешницу. Мысли метались, пытаясь сложить услышанное в хоть какую-то логичную картину.
С Андреем мы прожили в браке десять лет. Мне всегда казалось, что у нас обычная, крепкая семья. Не идеальная, конечно, но нормальная. Мы вместе брали ипотеку, вместе несколько лет затягивали пояса, чтобы расплатиться за нашу трёхкомнатную квартиру. Вместе растили Марка, который в этом году пошёл во второй класс. Покупки, отпуск, платежи, крупные траты — всё обычно обсуждалось именно за этим кухонным столом.
Но дача была совсем другой темой.
Участок и небольшой, но крепкий деревянный дом достались мне от дедушки ещё до того, как я вообще познакомилась с Андреем. По документам это была только моя собственность. Моё личное имущество, приобретённое до брака, к которому муж не имел никакого отношения.
Я никогда не превращала этот дом в место бесконечной пахоты. Там не было километров грядок, где нужно каждый день полоть, подвязывать, поливать и спасать урожай. Дедушка любил аккуратный газон, цветники и старый яблоневый сад. Для меня дача всегда оставалась тихим убежищем. Местом, куда можно вырваться из городской суеты, посидеть утром на веранде с чашкой кофе, почитать книгу и просто побыть в тишине.
Андрей же к этому дому никогда особой симпатии не испытывал. Когда я предлагала съездить туда на выходные, он обычно морщился:
— И что я там забыл? Комаров кормить? Мне и дома на диване прекрасно отдыхается.
За все годы нашего брака он бывал там, наверное, раз пять. И то только тогда, когда мы собирались с друзьями на шашлыки. В этот дом он не вложил ни денег, ни труда: ни одного гвоздя не забил, ни одной доски не заменил.
Налоги, коммунальные платежи, взносы в садовое товарищество, вывоз мусора, мелкий ремонт — всё это всегда было на мне. Когда потекла крыша, я сама искала мастеров и оплачивала работу. Когда трава зарастала по пояс, сама договаривалась с человеком, который приезжал косить участок.
И теперь вдруг выяснилось, что муж без спроса, без предупреждения, даже без элементарного телефонного звонка распорядился моим личным домом так, словно это была его кладовка.
— Подожди, — мой голос дрогнул, хотя я очень старалась говорить спокойно. — Что значит «поселили»? Ты вообще собирался меня спросить? Андрей, это моя дача.
Он тяжело вздохнул и отодвинул вилку. На лице появилось то самое выражение снисходительной усталости, которое он надевал каждый раз, когда считал, что я «раздуваю проблему из ничего».
— Наталья, ну только не начинай, — протянул он. — Зачем сразу устраивать скандал? Ты же там постоянно не живёшь. Приезжаешь раз в две-три недели, и всё. Дом стоит пустой. А у людей сейчас трудный период, им помощь нужна.
— У людей? — я почувствовала, как внутри поднимается тяжёлое, горячее раздражение. — Андрей, эти «люди» — твоя мать и твоя сестра. Но дом мой. Как они вообще туда попали?
— Я вчера после работы заехал и открыл им, — совершенно невозмутимо ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Взял свои ключи из ключницы в прихожей. Мама уже начала там порядок наводить, пыль протёрла. Дарья разложила вещи в большой спальне. Они поживут до конца лета.
Свекровь, Ирина Сергеевна, всегда имела весьма своеобразное представление о чужих границах. Она искренне верила, что всё, чем располагает её сын в браке, автоматически становится достоянием всей их семьи.
Нашу с Андреем квартиру, за которую мы платили вместе, она до сих пор в разговорах с приятельницами называла «Андреевой трёшкой», словно моих лет экономии, работы и платежей просто не существовало.
А уж когда речь заходила о младшей дочери, у Ирины Сергеевны и вовсе исчезало всякое чувство меры.