Отступать я не собиралась — во что бы мне это ни обошлось.
Утро прошло в глухой, натянутой тишине. Андрей за завтраком делал вид, будто меня за столом вообще нет. Он молча выпил кофе, коротко кивнул Марку на прощание, а перед самым выходом задержался у двери и бросил взгляд на тумбочку так, будто там лежало не железо, а доказательство моей вины.
— Не забудь завезти ключи, — сухо сказал он. — Я сегодня в офисе до шести. И хватит уже раздувать проблему из ничего.
Дверь за ним хлопнула. Я постояла в прихожей, прислушиваясь, как его шаги удаляются по лестнице, потом отвела Марка в школу и вернулась в квартиру.
Тянуть было нельзя. Я переоделась в джинсы, в которых удобно было и за рулём, и на участке, сунула в сумку запасную связку ключей и документы на дом. Пусть лежат рядом. Я уже не знала, до какой степени абсурда может дойти эта семейная самодеятельность и какие бумаги мне придётся показывать, чтобы доказать очевидное.
До дачного посёлка я добралась примерно за полчаса. Всю дорогу в голове прокручивались варианты разговора: спокойный, жёсткий, совсем жёсткий. Пальцы на руле подрагивали, но внутри, наоборот, всё становилось ледяным и собранным. Страх уступал место злости.
Едва я остановилась возле своих ворот, стало ясно: в доме уже устроились так, будто приехали на законные каникулы.
Из распахнутых окон на всю улицу гремела какая-то бодрая попса. На газоне, который я сама косила в прошлые выходные, валялись пакеты, пустая бутылка из-под сладкой газировки и плед, брошенный прямо на траву, словно это был городской пляж, а не мой участок.
Я открыла калитку своим ключом и быстро поднялась на деревянное крыльцо. Дверь на веранду стояла настежь, как в проходном дворе.
То, что я увидела внутри, на секунду выбило из меня воздух.
Моя двадцатипятилетняя золовка Дарья, ради «тяжёлой депрессии» которой и был затеян весь этот наглый переезд, развалилась в дедушкином кресле-качалке. В том самом, которое я берегла как память.
Она тянула электронную сигарету, выпускала густые сладкие клубы пара прямо на мои любимые комнатные цветы и, не снижая голоса, болтала с кем-то по видеосвязи. Смех её разносился по всему дому.
С кухни тянуло жареным луком. Там шипело масло, стучал нож о доску, двигались кастрюли. Хозяйничала, конечно, Ирина Сергеевна.
Я вошла и с силой захлопнула за собой дверь, чтобы перекрыть хотя бы часть этого грохота.
Дарья вздрогнула, телефон соскользнул ей на колени. Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, но смущения на её лице не появилось.
— О, Наталья приехала, — протянула она лениво, поправляя волосы. — А Андрей говорил, что тебя до конца месяца тут не будет. Ты за чем-то заехала? Вещи забрать?
Я даже не стала отвечать. Молча прошла мимо неё прямо на кухню.
Ирина Сергеевна стояла у моей плиты в моём же фартуке. Увидев меня, она нахмурилась так, будто это не она без спроса заняла чужой дом, а я ворвалась к ней на кухню с претензиями.
— Наталья? — удивилась она, хотя удивление вышло слишком уж наигранным. — А ты почему здесь в будний день? Что-то случилось?
Она говорила настолько спокойно и уверенно, что на миг у меня действительно возникло странное ощущение: будто лишняя здесь я.
— Это я хотела бы узнать, что вы здесь делаете, Ирина Сергеевна, — произнесла я, складывая руки на груди. — По какой причине вы находитесь в моём доме и на моей территории без моего разрешения?
Свекровь положила нож на стол и медленно вытерла руки о мой фартук, будто нарочно.
— Ой, Наташенька, только не устраивай сейчас спектакль, — сказала она с покровительственной усталостью и махнула рукой. — Андрей вчера привёз нам ключи, мы с ним всё обсудили. У Дарьюшки сейчас тяжёлый период, расставание, нервы, ей нужен воздух, тишина, покой. А дом у тебя всё равно пустует. Мы же не чужие люди. Семья всё-таки.
— Семья, — медленно ответила я, — сначала спрашивает разрешения у хозяйки дома. Андрей не имеет к этой даче никакого отношения. Это моя собственность, приобретённая до брака, и вы прекрасно это знаете.
В кухонном проёме возникла Дарья. Ни малейшего следа депрессии в ней не наблюдалось. Зато раздражения было хоть отбавляй: ей явно мешали отдыхать.
— Наталья, ну что ты начинаешь? — скривилась она. — Тебе правда жалко? Мы же ничего тут не разносим. Поживём до конца лета и уедем. Андрей сказал, что раз вы женаты, значит, дача общая.
— Ваш брат, Дарья, соврал вам, чтобы выглядеть заботливым сыном за мой счёт, — сказала я ровно. — Дом принадлежит мне. И я не позволю жить здесь людям, которых сама не приглашала.
Я шагнула ближе и посмотрела прямо на Ирину Сергеевну.
— У вас есть один час. Собираете вещи, убираете мусор с газона и освобождаете дом.
Ирина Сергеевна всплеснула руками. Её лицо в одно мгновение пошло красными пятнами.
— Да как ты вообще смеешь?! — выкрикнула она. — Я мать твоего мужа! Я вчера два часа тут пыль вытирала, всё отмывала, порядок наводила! Ты нас на улицу выставить собралась?
— Вы поедете к себе домой, в свою квартиру, — ответила я. — Именно там вам и следует находиться.
— Никуда мы не поедем! — взвизгнула Дарья, и её голос резко ударил по кухне.