В кабинете нотариуса тётя произнесла всего одну фразу, сухо и без обсуждений:
— Оформляйте на Марину. Больше у меня никого нет.
Марина попыталась возразить, сказать, что возит её вовсе не ради квартиры и не ради бумаг, но тётя только раздражённо махнула рукой:
— Я не у тебя разрешения спрашиваю.
Назад они ехали уже молча. По дороге заехали в аптеку — понадобился пластырь. После этого завещание больше не всплывало ни разу, словно той поездки на улицу Свободы и не было.
— Да эта твоя сумская хрущёвка на Харьковской гроши стоила, — презрительно усмехнулась Ирина. — Ещё повезло, что за неё миллион восемьсот пятьдесят шесть тысяч гривен дали. Дом-то семьдесят третьего года, кому он нужен?
Марина медленно подняла взгляд.
Эту сумму она не называла никому.
— Дмитрий сказал, — невозмутимо пояснила золовка, будто речь шла о прогнозе погоды. — А что такого? Это теперь секрет?
Секретом это оставалось ровно три недели. Двадцать шестого июня деньги поступили на счёт, и тем же вечером банк прислал уведомление. Телефон лежал в спальне на тумбочке. Дмитрий в тот момент искал зарядку.
После этого почти две недели он был непривычно внимателен. Починил наконец смеситель в ванной, который капал ещё с марта. Купил клубнику, хотя за ягодами в их доме всегда ходила Марина. Спрашивал, не вымоталась ли она на работе. Она даже на секунду подумала, что, может быть, зря столько лет ждала от него участия и зря обижалась.
Но всё оказалось проще. Дмитрий просто дожидался воскресенья.
— Валентина Сергеевна, — спокойно спросила Марина, — Антон работает?
— Он ищет себя! — свекровь взмахнула рукой, в которой всё ещё держала нож. — Молодой парень должен понять, чем хочет заниматься!
— Ему двадцать три года.
— Вот именно! Всего двадцать три, а жить ему негде! — голос Валентины Сергеевны сразу стал резче. — Ты в нашу семью с одной сумкой пришла, а теперь миллионы под себя загребаешь!
Дмитрий положил телефон экраном вниз и поднялся из-за стола.
— Я покурю, — бросил он и вышел на балкон.
Дверь за собой закрыл плотно, аккуратно. Всегда умел быть аккуратным, когда надо было исчезнуть.
Минут через десять начался второй заход. Валентина Сергеевна сменила выражение лица, вздохнула и заговорила уже почти ласково:
— Мариночка, я же к тебе всегда как к родной относилась. Я на вашей свадьбе плакала, помнишь? У меня в июне давление двести на сто было, я ночами глаз не смыкала, всё о вас думала. Сердце у меня одно, а болит за всех.
— Случается, — сказала Марина.
— Что значит «случается»?! — свекровь снова вспыхнула. — Я тебя хоть раз куском хлеба упрекнула? Я тебе банки с огурцами таскала!
Огурцы Марина сама привозила ей с работы — коллега с дачного участка отдавал лишнее.
— Я Димку одна вырастила! — Валентина Сергеевна уже не говорила, а почти выкрикивала. — На комбинате в две смены стояла, врагу такого не пожелаешь! А у твоих что было? Ни угла, ни опоры! Мать твоя всю жизнь по чужим квартирам!
— Мама жила на Петропавловской, — тихо напомнила Марина. — В своей квартире.
— Да какая теперь разница!
Ирина тем временем что-то быстро считала в телефоне. Закончив, она повернула экран к Марине.
— Сама посмотри. Шестьсот тысяч — первый взнос, платёж получится нормальный, ставку уже зафиксировали. Триста двадцать тысяч — на машину. У тебя ещё девятьсот тридцать шесть тысяч остаётся. Никто тебя не грабит, всё по-человечески, по-семейному.
— По-семейному, — повторила Марина.
— А ты сама-то что с этими деньгами делать будешь? — Ирина убрала телефон. — Тебе сорок восемь, всю жизнь в офисе за сорок тысяч гривен. Ты их даже потратить нормально не сумеешь.
Марина поставила чашку на стол. Керамическое дно ударило по клеёнке громче, чем она рассчитывала.
— Сорок восемь, — произнесла она.
— А что, я соврала?
Андрей отодвинул от себя тарелку с бужениной, к которой так и не притронулся.
Балконная дверь чуть приоткрылась.
— Мам, вы там ещё долго? — спросил Дмитрий из щели.
— Мы?! — Валентина Сергеевна резко повернулась на его голос. — Ты мужчина или кто? Зайди сюда и объясни своей жене, что деньги в семье общие!
— Ну… общие, — неуверенно сказал Дмитрий и снова прикрыл дверь.
У свекрови зазвонил телефон. Она нажала на экран и положила мобильный на клеёнку динамиком вверх — с прошлой осени иначе почти ничего не слышала.
— Ба, ну что там? — раздался на кухне голос Антона. — Дожали? Мне до пяти надо ответ дать, человек ждёт.
— Антоша, солнышко, мы решаем!
— Да что там решать. — В трубке кто-то зевнул. — Ей всё равно эти деньги девать некуда. Скажи, я потом верну.
— Слышала? — Валентина Сергеевна повернула экран к Марине. — Ребёнок ждёт!
Марина посмотрела на Дмитрия. Дмитрий смотрел в телефон.
— Мама права, — подключилась Ирина. — Ты пойми, деньги должны работать на семью, а не просто лежать. Тебе одной куда столько? Вам с Дмитрием зачем? У вас и детей-то нет.
Марина положила полотенце на край мойки.