— Ты зачем берёшь эти тарелки? Сколы же видно сразу!
Андрей, заметно нервничая, передвинул стопку фарфора к самому краю стола и с упрёком уставился на жену.
— Андрей, этим тарелкам уже лет десять, — спокойно произнесла Наталья.
Она даже не повернулась к нему: продолжала резать докторскую колбасу тонкими, почти одинаковыми кружками.
— Другого сервиза у нас нет. Мы посуду не обновляли с тех пор, как Лёнька пошёл в первый класс. А он, между прочим, в этом году уже поступать собирается.
— Наташ, ну Анатолий же приезжает! — протянул муж, топчась в узкой прихожей, которая без всякого перехода упиралась в кухню. — Старший брат, да ещё и проездом, раз в сто лет оказался в нашем городе. А ты ему тарелки с отбитыми краями ставишь. Он человек солидный, с понятиями. На заводе его уважают, мастер не последний. У него дома, наверное, всё как положено.
Наталья молча разложила колбасу на блюде аккуратным веером.
Накануне вечером она стояла возле банкомата в торговом центре и снимала с кредитки последние шесть тысяч гривен. Эти деньги берегли на случай, если срочно понадобится оплатить Лёньке репетитора по физике. Но Андрей всю неделю глотал валерьянку и доводил её разговорами о том, что Анатолия надо встретить «по-людски».
— Знаешь, — сказала Наталья, вытирая нож бумажным полотенцем, — твой уважаемый мастер мог бы хотя бы позвонить заранее. Сообщить, каким поездом едет и во сколько будет. А не падать на голову без предупреждения.
— Он занятой человек! — мгновенно вспыхнул Андрей. — Ты не понимаешь. Брат мне в девяносто восьмом долги помог закрыть. Я перед ним до конца жизни в долгу. Это братская связь, Наташ. Такое не объяснишь.
В этот момент входная дверь распахнулась без звонка.
Наталья невольно вздрогнула. У Анатолия была давняя привычка: если дверь на лестничную площадку хоть немного приоткрыта, он никогда не утруждал себя звонком. А Андрей, конечно же, специально оставил её на щёлочку, ожидая дорогого гостя.
— Здорово, молодёжь!
Гулкий голос моментально заполнил всю тесную квартиру. В прихожую ввалился крупный мужчина в расстёгнутой кожаной куртке. В одной руке он тащил спортивную сумку, в другой сжимал мятый пластиковый пакет.
— Анатолий! Братуха! — Андрей кинулся к нему с объятиями и чуть не снёс обувную полку вместе с тумбочкой, на которой лежала связка с синим ключом от дачи.
— Ну всё, всё, не повисай на мне, — снисходительно буркнул Анатолий, похлопав брата по плечу. Сумку он без церемоний бросил прямо на банкетку. — Принимайте сироту. Дождь у вас тут зарядил — гадость редкая.
Он снял обувь, небрежно отпихнул ботинки к плинтусу и в одних носках прошёл на кухню.
— О, хозяйка старается, — Анатолий окинул Наталью оценивающим взглядом. — Привет, Наташка. Всё молодеешь? Хотя нет, морщинок вроде прибавилось. В вашей поликлинике, видать, красоту быстро отнимают?
— Здравствуйте, Анатолий Сергеевич, — сухо ответила Наталья и убрала нож в ящик.
— Да брось ты это отчество, свои же люди!
Анатолий тяжело опустился на табурет, и тот жалобно скрипнул под его весом.
— Я вам гостинцев прихватил, — сообщил он, сунул руку в пакет и достал коробку конфет «Птичье молоко» с подозрительно выцветшей обёрткой, а следом банку самого простого растворимого кофе. — Угощайтесь. У нас в райцентре такое ещё попробуй найди, мигом разбирают.
— Спасибо, братуха, — Андрей смотрел на него с почти детской преданностью. — Ты бы с дороги руки сполоснул.
— Да чистые они у меня, — отмахнулся Анатолий, но всё-таки поднялся. — Где у вас тут умыться можно? Смотрю, всё переделали. Обои какие-то бледные наклеили. Прямо как в больничке у твоей Наташки.
Пока гость шумно плескался в ванной, Андрей метнулся к столу и принялся лихорадочно выравнивать вилки.
— Наташ, мясо доставай, — прошипел он. — И сырную нарезку тоже. Только разложи нормально, красиво.
Наталья вынула из духовки большое овальное блюдо. На нём лежала запечённая свинина с картофелем, щедро присыпанная свежей зеленью. По кухне сразу поплыл густой запах чеснока, специй и горячего мяса. Два дня она ходила по фермерским рынкам, выбирая куски получше, потому что Андрей успел довести её своими требованиями до предела.