Светлана тем временем устраивала для Валентины Сергеевны целую фотосессию: просила ее повернуться то к одному букету, то к другому, поправляла угол телефона и восторженно шептала, как роскошно все выглядит.
К седьмой минуте скрипка смолкла окончательно. Не просто закончилась мелодия — в банкетном зале будто разом выключили праздник. Смех осел, разговоры стали тише, а в воздухе повисла неприятная, тяжелая пауза. Официанты, еще недавно незаметно наполнявшие бокалы, перестали подходить к гостям с бутылками. Пустую тару со вспомогательных столиков убрали быстро и почти беззвучно, словно по заранее полученной команде.
На девятой минуте к месту, где сидела виновница торжества, направился Денис. Только в руках у него не было долгожданного блюда с ягненком под блестящими крышками. Вместо этого он нес кожаную папку, из которой выглядывала длинная лента распечатанного счета.
Наталья, оставаясь за стеклянной перегородкой, прекрасно видела все до мелочей.
Администратор учтиво склонился к Валентине Сергеевне, произнес несколько фраз вполголоса и положил папку возле ее тарелки. При этом он аккуратно отодвинул в сторону бархатный футляр, который так и лежал в пятне соуса.
Валентина Сергеевна раздраженно дернула кистью и ткнула пальцем в сторону входа, туда, где раньше находилась Наталья. Жест был красноречивый: несите это туда, невестка все оплатит. Но Денис отрицательно качнул головой и повторил уже громче. На этот раз его слова донеслись даже до холла:
— Карта заказчицы аннулирована, сама она покинула зал. Согласно правилам заведения и действующему порядку, оплату обязан внести тот, кто фактически получил услугу. К доплате за уже поданные холодные закуски, десерты и алкоголь — семьдесят четыре тысячи четыреста гривен. Расчет производится немедленно. В противном случае мы вызываем полицию и прекращаем обслуживание, включая подачу горячего.
С лица Валентины Сергеевны за секунду исчезла вся ее торжественная величавость. Румянец словно стерли ластиком, кожа стала серой, почти землистой.
— Как это аннулирована? Андрей! Что эта дрянь себе позволяет?! — взвизгнула она, резко поднимаясь со стула.
Андрей дернулся, будто его ударили током. Он вытащил телефон и начал судорожно тыкать по экрану, пытаясь дозвониться жене. Но Наталья еще в холле заранее перевела его вызовы в беззвучный режим. Мобильный, лежавший у нее на коленях, лишь тускло вспыхивал серым светом.
За праздничным столом все замерли. Кто-то так и остался с вилкой на полпути ко рту. Тетка Валентины Сергеевны медленно поставила бокал обратно на скатерть. Светлана, которая еще недавно восхищалась «царским размахом» вечера, испуганно прижала сумочку к груди и стала пятиться в сторону уборной.
Валентина Сергеевна металась между столом и стойкой администратора, сжимая блестящий клатч так, что костяшки пальцев побелели. На часах Натальи стрелки показывали уже девятнадцать двадцать шесть.
Минуло ровно двенадцать минут.
Тяжелая стеклянная дверь банкетного зала распахнулась, и в холл почти выбежала свекровь. Каблуки нервно застучали по плитке, шаг сбивался, подол кремового платья съехал набок. За ней, путаясь в полах расстегнутого пиджака, мелко семенил растерянный Андрей.
Заметив Наталью, спокойно сидевшую в кресле у окна, Валентина Сергеевна бросилась к ней. От прежней надменности не осталось и следа: в глазах плескался настоящий страх.
— Наталья! Наташенька, родная, ты что творишь? — задыхаясь, затараторила она и попыталась ухватить невестку за край пальто. — Там администратор стоит, полицией пугает! Ты хочешь меня перед всеми уничтожить? Ты же знаешь, у меня сердце, давление сейчас под двести поднимется! Иди быстрее к терминалу, приложи карту, они горячее не выносят! Я ведь только пошутила!